Кажется, что это была другая жизнь. Та жизнь, когда я думал, что ничего не может пойти не так; когда у меня было все, что я хотел, и я не собирался ничего менять. Жизнь до того, как я подписал контракт на участие в однодолларовой лиге. Та жизнь до того, как Тай, обливаясь потом, ужинал со своей невестой, а огромное кольцо прожигало дыру в его кармане. Та жизнь до того, как у меня появилось хоть малейшее представление о том, каково это — заботиться о ком-то вот так.

— Пятьдесят семь минут до полуночи! — кричит ведущий толпе орущих, замирающих фанатов.

— Нет, — отвечаю я, ни к кому не обращаясь. Я выключаю телевизор, допиваю молоко и отправляюсь в постель.

Глава 18

Эллисон

Сейчас шесть часов утра, вторник, второе января, и я лежу в постели, уставившись в темный потолок и не зная, чем себя занять. Обычно я принимаю душ, собираясь на работу, но я не была там со стычки на парковке, и даже не знаю, что бы я делала, если бы все-таки пришла.

Я вздыхаю и встаю, радуясь, что праздники и все их сентиментальные ценности остались позади. Настал новый год, и я собираюсь оставить прошлое в прошлом. Пять минут спустя я сижу за кухонным столом с чашкой кофе и ноутбуком, просматривая свое резюме. Я не обновляла его десять лет, и, пока печатаю, в памяти всплывают воспоминания, которые я только что поклялась оставить позади. Успешная рекламная акция «Пересмешников», в рамках которой фанаты устраивали первые свидания на бейсбольном стадионе; еще одна, когда люди присылали фотографии своих малышей в футболках, на которых они были запечатлены на фоне повзрослевших детей, которые спустя годы все еще остаются фанатами; наша кампания под лозунгом «Любовь & бейсбол» и сопутствующие тематические вечера позволили увеличить продажи билетов и вовлеченность болельщиков до невиданных ранее уровней.

«Любовь & бейсбол».

Я всегда считала это нашим общим лозунгом, но это моя жизнь. Каждая частичка этой игры связана с моим сердцем, и мысль о том, что я могу ее потерять, словно бензопилой вырезает из моей души огромный кусок воспоминаний.

Звонит мой телефон, сбивая меня с мелодраматического хода мыслей. Я хмурюсь, увидев имя на дисплее, раздумываю, не переключить ли его на голосовую почту, а затем отвечаю, потому что мне больше нечего делать.

— Алло?

— Эллисон? Это Кимболл Дин. Ты нужна мне в офисе.

Технически, сегодня рабочий день, и мысль о том, что я буду в офисе, не должна звучать так уж неправдоподобно, но я все равно оглядываюсь по сторонам, как будто меня снимают скрытой камерой.

— Почему... — начинаю я, но он перебивает.

— В восемь часов, — говорит он. — В моем кабинете. Спасибо. Пока.

Уже почти семь — еще достаточно времени, чтобы принять душ и одеться, но, возможно, недостаточно времени, чтобы подумать над тем, какой наряд подойдет для дня, когда ты потеряешь работу своей мечты, потому что переспала с мужчиной, которому солгала, чтобы сохранить эту работу.

Я допиваю кофе и говорю себе, что были ситуации и хуже, чем просто прийти в офис для того, чтобы тебя уволили. Например, каждый день за последние три недели. Сегодняшний день просто станет гвоздем в крышке гроба, в котором хранятся обрывки моей прошлой жизни; официальным закрытием двери перед моим прошлым, что позволит мне беспрепятственно двигаться вперед.

Куда именно я направлюсь, еще предстоит выяснить.

Я принимаю душ, надеваю траурный черный костюм и отказываюсь от стандартного бирюзового цвета от «Пересмешников». Если я им не нужна, значит, они мне не нужны. По крайней мере, я буду выглядеть именно так.

Заезжая на служебную парковку у «Леннокс-билдинг», я здороваюсь с охранником и тут же жалею о своем решении приехать сюда. Это место, где я в последний раз видела Коннора; где он оправданно бросил меня; где я стояла, плачущая и виноватая, пока кто-то не вышел из здания, и я не побежала прятаться в своей машине. Эта сцена прокручивается у меня в голове, и с минуту я сижу, застыв на месте, заново переживая все это ужасное происшествие. Затем я качаю головой. Это новый год. Прошлое осталось в прошлом. Или вот-вот так случится.

Я выхожу из машины и спешу внутрь, но «Леннокс-билдинг» — неподходящее место для того, чтобы пытаться забыть свое прошлое, и в частности одну не столь недавнюю часть этого прошлого. Залы увешаны огромными плакатами с изображением старых и новых игроков «Пересмешников», улыбающимися лицами и боевыми кадрами, некоторые из которых настолько запоминающиеся, что вспоминается игра, во время которой было сделано фото. Эта часть здания похожа на самолетный ангар: бетонные полы и стены, потолок высотой в два этажа. Мои шаги эхом отдаются в пустом пространстве — моей единственной компании.