— Я видел только одну страницу…

— Сначала о главном, — поспешно добавляю я. — Ты летишь в Лос-Анджелес.

Он перестает спорить ровно настолько, чтобы заморгать от неожиданной новости.

— Что? Что в Лос-Анджелесе?

— Эндрю Джирарди, — говорю я. — Его знаменитая девушка. Папарацци. И Лэндон Том.

У него отвисает челюсть.

— Лэндон Том — идиот!

— Он ведет самую популярную дневную радиопередачу в стране.

— Потому что его слушатели — идиоты.

— Я знаю. Вот почему я записала тебя на завтра.

Коннор обхватывает голову руками, и на секунду я замираю. Это именно то, чего я боялась. Что заботливая сторона моей натуры возьмет верх над деловой, и я буду плохо выполнять свою работу.

— С тобой все будет... в порядке? — неохотно спрашиваю я. — Ты выйдешь на публику? Сядешь в самолет? Толпа? Папарацци?

Коннор поднимает взгляд.

— Да, почему нет?

— Потому что ты был отшельником последний месяц?

— Я же говорил, что просто взял перерыв. Теперь я готов.

— Уверен?

Он приподнимает бровь.

— Эллисон. Если я могу справиться с тобой, то смогу справиться и с Лос-Анджелесом.

***

Мы вылетаем из Чарльстона на следующее утро и летим одним рейсом, но, насколько все остальные могут судить, это единственное, что нас связывает. Коннор летит первым классом, а я бизнесом. На нем дизайнерский костюм, и он уверенно идет по залу; я надеваю солнцезащитные очки и крадусь в трех метрах позади, пытаясь оценить реакцию людей. Некоторые набираются храбрости и просят автографы, которые он с улыбкой подписывает, но большинство просто фотографируют.

Мы уже почти были у ворот, когда к нам подходит маленькая девочка, лет восьми, со спутанными каштановыми волосами, в очках и футболке «Пересмешников» с пятном на рукаве. Она с обожанием смотрит на Коннора, хотя ей было шесть лет, когда он сел в тюрьму, и она едва ли была достаточно взрослой, чтобы помнить его. Но неподдельная радость на ее лице говорит о том, что она его знает, а ее улыбка с редкими зубами как стрела в сердце. Двадцать лет назад это была я, носившая футболку с логотипом команды низшей лиги моего отца на груди, верившая, что он в одиночку несет ответственность за то, что заставил мир вращаться. До того, как все стало плохо, он пытался научить меня играть, бросал мяч во дворе, показывал, как махать битой. Заставлял меня думать, что все возможно. После его ухода я больше никогда не играла. Бифф пытался подбодрить меня, но у меня не было спортивной жилы, и мотивация пропала. Я доверилась не тому человеку, и это кое-что сломало.

Теперь я наблюдаю за этой маленькой девочкой, за ее губами и руками, которые быстро двигаются, когда она говорит с Коннором, присевшим перед ней на корточки и пишущим свое имя на подоле ее футболки маркером сотрудника аэропорта. Собралась небольшая толпа, которая подходит все ближе, и я присоединяюсь к ним, наблюдая за их телефонами, пока они записывают их общение. Половина моего мозга думает о том, как это будет здорово, когда видео появится в Сети, а другая часть меня просто хочет увидеть все лично.

— Ты сейчас снова будешь играть? — спрашивает девочка.

Коннор улыбается за очками, но он уже не похож на того сексуального, обходительного мужчину, который минуту назад прогуливался по аэропорту. Он похож на спортсмена, и ничто так не радует его, как разговоры об игре.

— Конечно, я буду играть, — говорит он, и все камеры фиксируют его слова. — Это то, ради чего я живу.

Он пожимает ее маленькую ручку, и, клянусь, весь зал падает в обморок. Я не исключение. Мой план убедить Кимболла переподписать контракт с Коннором был шатким, но этот момент укрепил его. Если это общение смогло растопить мое сердце, то у Кимболла нет ни единого шанса.

К тому времени, как мы подходим к выходу на посадку, и Коннор исчезает в VIP-зале, на моем телефоне появляются тысячи уведомлений о Конноре Уитмене, и теперь весь мир знает, что он вернулся. Еще до того, как мы садимся в самолет, мельница сплетен начинает лихорадочно работать.

В одном сообщении говорится:

«Уитмен сказал, что играет в Чарльстоне»

В Твиттере один из спортивных инсайдеров, введенный в заблуждение пишет:

«Ходят слухи, что Уитмен встречается с «Доджерс», «Энджелз» и «Джайентс»

Другой объявляет:

«Уитмен отмечает, что погода в Калифорнии восхитительная. Переезд неизбежен?»

А несколько анонимных аккаунтов обратили внимание на другое:

«Кто бы мог подумать, что я неравнодушна к бывшим заключенным?»