Он снова смеется, на этот раз громче, и все, что я могу сделать, это закатить глаза. Может быть, Коннор просто ждал доказательств того, что его извинения действительно приняты, но в конце концов он делает то, чего я так отчаянно от него хочу, — приподнимается на коленях, чтобы выйти и скользнуть обратно, мучая мои чувствительные ткани медленными движениями. Я стону и извиваюсь, но все, что могу сделать, это смириться, позволить ему задавать темп, позволить ему показать мне, что ему нравится, а что, по-видимому, не нравится мне; что доводит меня до грани безумия и оставляет там на неопределенный срок. Он разжигает пламя все сильнее и сильнее, пока не начинает действовать сильно и глубоко, а я упираюсь пятками в пол, приветствуя каждый толчок, пока деваться некуда. Оргазм овладевает мной, пронизывая насквозь, пока не исчезает все, кроме дрожи, сотрясающей мое тело, волны удовольствия за волной, и конца этому не видно.

***

— Черт возьми, — говорю я. Не знаю, как долго мы спали, но на улице уже совсем стемнело, и в доме стало прохладно. Мне кажется, что мои кости скрипят, когда я двигаюсь.

Коннор поворачивает голову, его волосы взъерошены, он смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Я что-то пропустил?

Мы лежим бок о бок на полу, укрытые одеялом с моей кровати, и теперь я сажусь и прижимаю его к лицу, проводя рукой по своим спутанным волосам и пытаясь собраться с мыслями.

— Я хочу сказать... — я делаю вдох и выдох, затем пытаюсь снова. — Я решила для себя, что не буду этого делать.

Рядом со мной садится Коннор. Я чувствую, что он наблюдает за мной, чувствую его беспокойство и встревоженность, но смотрю прямо перед собой, чтобы не поддаться на уговоры своего тела просто прижаться к нему и снова заснуть.

— Ты видел новости? — спрашиваю я, изучая тени на стене.

Вместо того, чтобы одобрить мой тонкий переход, Коннор встает, хватает с пола свои джинсы, натягивает их, прежде чем подойти к двери и включить свет.

— Что ты больше не будешь делать? — спрашивает он. Коннор складывает руки на груди и прислоняется к стене.

Внезапный свет кажется светом прожектора в комнате для допросов, и я плотнее прижимаю одеяло к груди, осматриваясь в поисках своей одежды, которой тут нет. Я вздыхаю и встаю на ноги, закутываясь в одеяло.

— Они обменяли Джирарди в «Доджерс», — говорю я ему. — Сегодня утром.

Он удивленно моргает, подтверждая тем самым, что не видел новости, и его мозг начинает работать сверхурочно, чтобы осознать тревожные последствия.

— Вау, — говорит он, проводя рукой по подбородку. — Ладно.

Я хочу обнять его, но мне нужно выполнять работу.

— «Пересмешники» уже вышли на связь?

Он качает головой.

— Нет. Броуди заходил сегодня. Сказал, что несколько команд вышли на связь, но не они.

Я так и думала. Когда вчера вечером были опубликованы фотографии, Броуди звонил мне полдюжины раз, требуя адрес Коннора, чтобы попытаться переоформить контракт со своим бывшим клиентом. Я отказалась делиться информацией, но сначала подтвердила, что им интересовались несколько клубов высшей лиги, но не «Пересмешники».

Я вздыхаю.

— Мне нужно работать, Коннор.

Выражение его лица остается нейтральным.

— Хорошо.

— И убедиться, что тебе предложат контракт с «Пересмешниками», — это должно стоять в приоритете. Что ж, теперь это должно быть так.

— Хорошо.

— И это. — Я жестом указываю между нами. — Делает все очень... сложным.

Он приподнимает бровь, но на этот раз не соглашается.

Переминаюсь с ноги на ногу, удивляясь, почему я вдруг так занервничала.

— Единственный способ, которым я смогла вытащить тебя из хижины Тая, — это утаить пароль от Wi-Fi. Единственный способ, которым я заставила тебя подстричься, — это подкупить тебя едой. И единственный способ, которым я смогу помочь тебе вернуться домой, — это заманить тебя в поле.

— Я в курсе.

— Но сейчас я веду себя слишком мягко.

Глаза Коннора выпучиваются, и он разражается лающим смехом.

— Что?

Я игнорирую его смех и рывком открываю ящик, чтобы достать чистое нижнее белье, натягиваю его под одеялом, затем надеваю черную майку

— Если бы не это. — Я снова машу рукой между нами, и он не выглядит впечатленным. — Я бы пригласила фотографов к тебе домой, чтобы показать, как ты переезжаешь, как отстаиваешь свои права в Чарльстоне. Ты ходил бы в общественные парки по всему городу, бросал мяч, дружил с местными ребятишками. Ты бы тренировался отбивать мяч, а мы публиковали бы статистику твоих ударов. О тебе говорили бы на радио, в газетах и по всему Интернету. Но ты еще даже не бросаешь мяч. Вместо этого мы…

Он делает жест между нами, насмехаясь надо мной.

— Делаем это.

Я отбрасываю одеяло и натягиваю брюки.

— Да. И не получаем предложения о контракте. Я не могу быть твоей... этой... и одновременно выполнять свою работу.

— Значит, что-то нужно делать.

— Безусловно. — Я сглатываю комок сожаления, застрявший у меня в горле. — Спасибо за понимание.