— Пока нет, — отвечает он, как всегда, дипломатично. — Но именно здесь находится твоя база поклонников. Они определенно обратятся к нам. Что нам нужно сделать сейчас, так это использовать их интерес, чтобы тебе сделали наилучшее предложение. Ты свободен, поэтому нам нужно получить для тебя приглашение на весенние сборы, а для этого нам понадобится...

— Контракт

— Контракт в низшей лиге, — поясняет он.

Слово «низшая» задевает сильнее, чем хотелось бы. Я провел три года в «низшей» лиге, прежде чем меня призвали, и не собирался возвращаться. Многие парни делают карьеру, меняя место жительства, но я нашел дом в Чарльстоне и чувствовал себя комфортно. Контракт в низшей лиге — это шаг вниз по карьерной лестнице, но это также единственный способ получить приглашение на сборы. И поскольку все это межсезонье — это урок скромности, у меня действительно нет выбора, кроме как сделать это.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— Хорошо, замечательно. Я пришлю документы, чтобы возобновить наши отношения, — он жестом указывает между нами. — А потом займусь этими парнями. — Он колеблется, и, прежде чем открывает рот, я уже знаю, что Броуди собирается сказать. — И на всякий случай, если «Пересмешники» не сделают тебе предложения…

Я выдыхаю. То, что «Пересмешники» откажут мне, — это второй худший вариант развития событий. Первый — это вообще не получить предложений.

Выражение лица Броуди доброе.

— Если придется играть где-то еще, есть ли у тебя предпочтения? Ты хочешь остаться на востоке? В Американской лиге?

Я качаю головой. Я всю свою карьеру провел в Американской лиге, но если я останусь здесь, в другой команде, мне придется бывать в Чарльстоне, играть против «Пересмешников» и видеть ту жизнь, которая была у меня раньше.

— Национальная лига, — отвечаю я. — Насколько это возможно. И в идеале, команда, которая хочет, чтобы я играл, а не сидел на скамейке запасных.

— Само собой разумеется, — по словам Броуди, все это звучит так просто и реалистично, но я знаю, что это не так. Очень велики шансы, что у меня вообще не будет права голоса. Мне тридцать четыре. Я не играл два года. Я бывший заключенный. Я был не самым популярным парнем до всего этого, а сейчас и подавно, несмотря на все усилия Эллисон улучшить мою репутацию. И мои усилия помешать ей.

— Ладно. Спасибо.

— Круто, — Броуди встает и хлопает меня по плечу, затем направляется к двери. Когда он уходит, я смотрю на руки, наблюдая, как они дрожат, словно я в самолете с ужасной турбулентностью, и не понимаю куда мы летим, вверх или вниз.

Глава 14

Эллисон

Я сузила свой выбор рождественских елок до двух: одна из них высокая, тонкая и идеально симметричная, а другая — короткая и толстая, с пушистыми ветвями, которые покачиваются при прикосновении. Когда я была маленькой, Бифф с бабушкой часто спорили о том, какую елку выбрать; он говорил, чем больше, тем лучше, а она негодовала, кто будет убирать опавшую хвою. Я всегда голосовала за самую большую елку, но теперь, когда мне самой надо тащить их домой и очищать от иголок, я уже не так уверена.

Стоит морозный декабрьский день, деревья выстроились в три ряда по периметру магазина «Садоводство». Как только я вышла из машины, в нос ударил запах ели и сосны, а когда приблизилась, на меня нахлынули головокружительные воспоминания о детстве. Я дергаю за ветку пушистого дерева, и она отскакивает в сторону, слегка подпрыгивая на ходу. Я набираю номер Биффа, решив, что позволю ему отдать решающий голос, как мне когда-то разрешали то же самое. Я слышу три гудка, прежде чем отвечает женский голос.

— Комната Биффа Уайта.

У меня замирает сердце.

— Я... Э-э, привет? Это... то есть, это Эллисон Уайт, внучка Биффа. Он... там?

За долю секунды до того, как она отвечает, мой мозг начал заполнять пробелы самым большим страхом: он умер.

— Он спит, — говорит медсестра. — Боюсь, у него небольшая температура, и сегодня ему нужно отдохнуть.

Я снова начинаю дышать.

— Но с ним все в порядке? С ним все будет в порядке?

— Да, конечно. Немного сна и жидкости, и он снова будет в строю. Вы сможете увидеть его завтра.

Я благодарю ее и вешаю трубку, подавляя свое разочарование, когда сажусь на пушистую елку. Мы связываем ее и прикрепляем к крыше моей машины, но теперь я могу не спешить домой — некого встречать, не с кем украшать. Я захожу в ближайшую кофейню, чтобы купить что-нибудь выпить, и просматриваю новости в телефоне в ожидании заказа.

У меня отвисает челюсть.

«Эндрю Джирарди, левый филдер «Пересмешников», обменян в «Доджерс» на двух игроков из низшей лиги по денежным соображениям»