— Как у тебя дела? — спрашивает Бланш. — Адаптируешься?

Я пожимаю плечами.

— Все в порядке. Некоторые дни бывают лучше других. Я должен вернуться в социум и показать всем, что я такой же приятный парень, каким был всегда.

Он почесывает подбородок.

— Приятный? Мы говорим о ком-то другом?

— Заткнись.

Мы возвращаемся вниз и загружаем мебель, пока грузовик не становится пустым, а мой маленький дом не наполнится. Теперь все выглядит лучше, больше похоже на целый рисунок, чем на эскиз. В ближайшее время я не собираюсь устраивать вечеринку в честь новоселья, чтобы похвастаться своим новым жильем, но впервые с тех пор, как вышел на свободу, мне не нужно ни от кого зависеть в вопросах кровати или вилки.

— Итак, — говорит Бланш, когда мы сидим в моей гостиной, по телевизору приглушенный звук футбольного матча, в руках у нас по бутылке пива. — Боулинг.

— Это футбол, — медленно произносит Ибаньес, указывая на телевизор. — Футбол.

Бланш сердито смотрит на него, а я смеюсь.

— Боулинг, — повторяет Бланш. — Ты пропустил мой благотворительный вечер в сентябре.

— Я был в тюрьме, — отвечаю я. — Помнишь?

В течение последних пятнадцати лет Бланш, независимо от того, за какую команду он играл, организовывал благотворительный вечер «Blanche's Bowling», который помогал молодежи из малообеспеченных семей заниматься спортом. Игроки бейсбольной команды играют в боулинг с фанатами, которые раскошеливаются на билеты, и все хорошо проводят время. Или, в этом случае, все, кроме меня.

— Давай сходим туда в эти выходные, — предлагает он. — Ты должен мне игру. Давненько я тебя не обыгрывал и скучаю по этому ощущению.

Теперь смеется Ибаньес.

— У тебя никогда не было подобного ощущения, — напоминаю я ему.

— Давай. Возможно, еще кто-нибудь из парней будет тут. Я их тоже приглашу.

Я колеблюсь. Я немного нервничал из-за сегодняшней встречи с Бланшем, задаваясь вопросом, будет ли теперь все по-другому, но, как и в случае с Таем и Эллисон, все оказалось не так. Люди, которые знали меня раньше, знают меня и сейчас. Дело только в руководстве и фанатах — и в одном кафе в Мэйфилде — убедить нужно их. Воспоминания об том кафе заставляют меня напрячься, но Бланш не замечает этого.

— Мы можем арендовать дорожку на целый день, — говорит он, правильно меня понимая. — Никаких незнакомцев, никаких камер. Только я, который надеру тебе задницу.

— Ты уверен, что тебе не нужна камера для этого? — спрашивает Ибаньес. — Потому что иначе никто в это не поверит.

Я потягиваю пиво.

— В чем-то он прав.

— В субботу в два часа, — говорит Бланш. — Приглашен только один из вас.

Ибаньес выпрямляется.

— Подожди. Который из нас?

***

Этой ночью я сплю один. В своем собственном доме, в своей собственной постели, под своими собственными одеялами. Мой будильник на столе, полотенце в ванной, а шампунь в душе. Отстой.

Я думаю, это отстой, потому что последние три дня я регулярно трахался, но скучаю даже не по этому. Я скучаю по тому, как Эллисон надевает очки для чтения и что-то печатает на своем телефоне, свернувшись калачиком на краешке дивана. Я скучаю по скрипу пола в холле наверху, по которому могу догадаться, что она идет. Я скучаю даже по ножу для колки льда и неподатливой дверной петле — по тем мелочам, которые делают ее дом уютным.

Красные цифры на часах показывают, что уже за полночь, но, несмотря на то, что мы несколько часов двигали мебель и мою пробежку после, я не устал. Лунный свет просачивается сквозь тонкие занавески, отбрасывая на стены тени от лопастей потолочного вентилятора. Когда я впервые попал в тюрьму, я несколько дней не мог уснуть. Я делал именно это: разглядывал фигуры на стенах и пытался найти закономерности — все, что угодно, лишь бы отвлечь свой мозг и заставить его отключиться. Но по прошествии двух лет бесконечный тюремный гул превратился в своеобразный «белый шум», в котором слышно шарканье шагов, тихое похрапывание и редкие взрывы гнева. Теперь мертвая тишина в доме просто оглушает.

Сейчас 00:09, но я хватаю телефон и отправляю Эллисон сообщение, прежде чем успеваю отговорить себя от этого.

Коннор: Переезд закончен. Бланш привел Ибаньеса, чтобы помочь. Ты действительно нравишься этому парню.

Ее ответ приходит сразу же, как будто она тоже лежит в постели с телефоном в руке.

Эллисон:Ха-ха.

Эллисон: Как дом?

Я не большой любитель поговорить, но мне многое хочется рассказать ей о доме. Например, что в нем нет такого камина, как у нее, и нет свиста ветра в дымоходе, который напоминает о его существовании. О том, что в ванной комнате нет ванны на ножках, которая подперта кирпичом, так как у нее не хватает одной ножки. О том, что входная дверь легко открывается, не требуя сложных движений тела, чтобы попасть внутрь. О том, что ее место — дом, а не пристанище. Как ей повезло.