Я встаю и ставлю стакан в посудомоечную машину, затем изо всех сил стараюсь не заламывать руки.

— Ты закончил с пиццей?

Коннор поднимает на меня взгляд.

— Да.

Я не тороплюсь, перекладываю ее в контейнер и убираю в холодильник на завтра, но это занимает совсем немного времени, и я снова чувствую себя гостьей в собственном доме.

— Этот салат действительно пришелся тебе по вкусу, — замечаю я.

— Мне нужна энергия, — отвечает Коннор.

— Да. Тебе нужно тренироваться. Я слышу это каждый день.

Он ухмыляется и встает, споласкивает пластиковую миску и кладет ее в корзину для мусора, затем снова наполняет свой стакан и выпивает половину.

— На сегодня я закончил с тренировками, — говорит он, положив руки на стойку позади себя, и вставая в позу, которая даже сквозь белую футболку подчеркивает его рельефные грудные мышцы и плечи.

Вместо этого я изучаю его ноги, но это ненамного лучше.

— Хорошо, — говорю я, прочищая горло. — Что ж, завтра можно не торопиться возвращаться в Мэйфилд, так что я собираюсь поспать подольше. Если хочешь отправиться на пробежку пораньше, возьми ключи со столика у входной двери. Когда на улице сыро, дверь заклинивает, так что просто поставь ногу на нижнюю петлю и надави на нее, одновременно поворачивая ручку на семьдесят пять градусов.

Коннор явно старается не рассмеяться.

— Есть ли в этом доме что-нибудь, где не требуется огромных умственных усилий?

— Эм… нет.

Теперь он действительно смеется.

— Хорошо, принято к сведению.

Я не могу оставаться здесь, в метре от него, когда он выглядит как спортивная модель в этой позе, а когда улыбается, то становится просто безумно привлекателен. Это такая редкость, что кажется, будто тебе дают взглянуть на утраченное произведение искусства.

— Ну что ж, — говорю я. — Спокойной ночи.

Его брови взлетают вверх.

— Спокойной ночи? Только семь часов.

— Это был долгий день.

— Ты вряд ли уснешь так рано.

Он прав.

— У меня много работы, — поэтому говорю я.

— Тебе некомфортно находиться со мной на кухне? — спрашивает Коннор. — Эта поза заставляют тебя нервничать?

У меня отвисает челюсть.

— Что? Нет.

— Потому что я стою в такой неудобной позе, пытаясь подразнить тебя, а ты говоришь о том, чтобы уйти так рано.

Я перевариваю услышанное. Я подумала, что он естественно так стоит, настолько сексуально, что у меня практически потекли слюнки.

— Ты делаешь это нарочно?

— Да. У меня не было секса два года, и наш — лучший в моей жизни. Я был бы идиотом, если бы не попробовал еще раз.

Я не знаю, какая часть этого предложения шокирует меня больше всего: наш секс лучший, что у него когда-либо был, или то, что он не занимался этим два года. Когда он вернулся из Мэйфилда со своей футболкой в руках, я была уверена, что он встретил в городе сексуальную фанатку «Пересмешников» и «сухой сезон» закончился.

Но, может быть, больше всего меня удивило использование слова «попробовать». Попробовать снова. Так много мужчин боятся моей работы, моих каблуков и моего сурового выражения лица, что все их попытки не увенчаются успехом. И то же самое касается меня. Я настолько поглощена управлением чужой жизнью, что у меня остается очень мало времени на свою собственную, и иногда мне кажется, что она разваливается еще быстрее, чем этот дом.

— Ты же знаешь, что это не входило в мои планы, верно? — Должна проверить, убедиться, что он в курсе, напомнить ему, что это не обычное дело, это просто зуд, который мы оба испытываем.

— Да. Я знаком с твоим планом. — Коннор отталкивается от стойки и сокращает расстояние между нами, нависая надо мной, хмурый и сексуальный.

Кладу руку ему на грудь, якобы для того, чтобы он не отвлекал меня, прежде чем я смогу высказать свою точку зрения, но в итоге просто ощупываю его грудные мышцы.

— И об этом никто не должен узнать, — я нажимаю. — Никогда.

Не хочу портить момент, и я никогда не слышала, чтобы Коннор хвастался своими победами, но у меня есть репутация на работе, и независимо от того, вернется он к «Пересмешникам» или нет, я должна ее сохранить.

— Я не буду рассказывать, — говорит он, протягивая руку и распуская мои влажные волосы. — И ты тоже не можешь.

— Обещаю, — говорю я, и это слово звучит не громче вздоха, когда он прижимается губами к моим губам.

Он стаскивает с себя рубашку.

— Для меня этого достаточно.

Глава 13

Коннор