Я думал об этом всю ночь. Я пытался представить себе это, представить свою кровать, диван, телевизор и свои весы. Пытался подготовиться к этому. Приветствовать это. И, думаю, я добился значительного прогресса. Будет приятно спать в своей постели. Было бы здорово посидеть на моем диване и посмотреть телевизор. Было бы здорово позаниматься на моем собственном оборудовании. Но, несмотря на все мои усилия представить себе что-то позитивное, все, о чем я могу думать, — это о том, что, когда я открою эту дверь, вещи напомнят мне о той жизни, которая у меня была, о той, которую я потерял. Воспоминания летят прямо мне в лицо, как сто миллионов летучих мышей, вылетающих из своей пещеры.

Я бросаю взгляд на Эллисон, она все еще тут, с приподнятой бровью. Могу поспорить, она не боится летучих мышей. Сегодня на ней выцветшие джинсы с дыркой на колене и зеленая футболка, которая делает ее голубые глаза невероятно красивыми. Я объяснил ей, что могу справиться с этой рутинной работой сам, а ей следует взять выходной, но девушка отказалась, и поскольку она отвезла нас в Чарльстон, я в некотором роде в ее власти. К тому же, несмотря на то, что теперь у нее есть мой адрес, я почти уверен, что Эллисон все еще подозревает, что я сбегу, если она отдаст мне ключи от своей машины.

Я толкаю огромную металлическую дверь, за которой оказывается огромное хранилище, битком набитое вещами. Я обсуждал со своими адвокатами вопрос о тюрьме, и когда принял реальность своего положения и подписал соглашение о признании вины, я договорился о продаже дома и сдаче вещей на хранение. У меня было время кое-что перевезти самому, но с остальным разобрались Тай и товарищи по команде. Они сделали это как профессионалы: все было упаковано в коробки и снабжено ярлыками, аккуратно расставлено по полкам и сложено у стены. Мой диван обернут таким количеством слоев пластика, что он похож на кокон, как и мой матрас.

— Ничего себе, — говорит Эллисон. — Здесь много всего.

— Так и есть, — соглашаюсь я, тяжело вздохнув. — Я даже не знаю, что из этого представляет собой большая часть. Из всего, что я помню — свою кровать и телевизор. Остальное… просто есть.

Она кивает, и я знаю, что она уже видела такое раньше. Новички, которые получают свою первую крупную зарплату, тратятся на машины и дома. Парни с яхтами и своими самолетами. Но все эти мифы и навязчивые идеи — это реально, и находится в трех метрах от меня.

— Хорошо, — говорит она. — Тогда давай возьмем... что-нибудь из этого.

Она тянется к коробке с надписью «пароочиститель», но я останавливаю ее.

— Пока возьмем основное. Я даже не знаю, как чистить посуду паром. Или что это вообще такое. И кто знает, пробуду ли я здесь достаточно долго, чтобы успеть что-нибудь почистить паром.

Она оставляет коробку и обращает свое внимание на меня.

— Ты должен вести себя так, будто останешься навсегда, Коннор. Как будто это дело уже решенное. Если ты в этом уверен, то и фанаты будут. Чарльстон — твой дом, и ты никуда не денешься.

— Тебе легко говорить.

— Да, но это моя работа, и я в ней хороша, так что ты должен это признать.

И девушка ждет.

Я пристально смотрю на нее.

— Что?

— Скажи это!

— Ты серьезно?

— Конечно. Давай: «Чарльстон — мой дом, я бродяга, но никуда не собираюсь уходить».

Я открываю рот, но слова не идут с языка. Я так сильно этого хочу. Больше всего на свете я хочу, чтобы это было правдой. Но однажды я уже все потерял, и, сказав это вслух, можно потерять это снова.

— Может быть, позже, — говорю я, продвигаясь дальше в комнату. — Сначала главное.

Мы используем тележку, чтобы выкатить телевизор, кресло и коробки с надписями «Кухня» и «Одежда». Затем загружаем вещи в машину Эллисон и едем домой, и повторяем этот процесс еще семь раз, пока не привозим кресла, освещение, посуду и полотенца. Я думал, что мне будет тяжело снова увидеть свои вещи, но на самом деле это даже приятно, как будто я перематываю неприятную историю и получаю второй шанс все исправить. Чем больше я вижу, как мои вещи заполняют дом, тем больше начинаю чувствовать, что я принадлежу этому месту.

Я говорю Эллисон, что она может оставить меня распаковывать вещи в одиночестве, но девушка настаивает на помощи, и я ценю ее компанию, когда она хлопочет на кухне, пока я устанавливаю телевизор в гостиной. Завтра мы заедем к Таю, заберем мой чемодан с вещами и вернемся в Чарльстон навсегда. По крайней мере, я надеюсь, что это навсегда.

Я заканчиваю устанавливать телевизор на стену и вытираю пыльные руки о штаны, уставившись на темный экран. Казалось, было так важно купить телевизор, но теперь, когда я смотрю на него, понимаю, что даже не знаю, что показывают. Мы смотрели несколько шоу в тюрьме, но повторный просмотр их здесь был бы мрачным напоминанием, в котором я не нуждаюсь. Весной и летом буду следить за бейсболом, но обычно я проводил межсезонье в доме на Майами-бич с Таем, устраивая вечеринки, плавая и вообще бездельничая, пока не приходило время снова тренироваться. Находиться здесь в это время года — это новый опыт.