— А как насчет этого? — я продолжаю пытаться. — У него есть готовый подвал — там можно устроить тренажерный зал.

Он снова переключает свое внимание на телефон.

— Завтра.

Я вздыхаю, сожалея о своем великодушном решении поделиться паролем от Wi-Fi. Я имела дело с достаточным количеством угрюмых спортсменов-миллионеров, чтобы знать, что иногда нападать на них в лоб — не лучший способ; мне придется ходить кругами, пока я не найду слабое место, а затем окопаться.

Обдумываю варианты, пока собираю контейнеры с едой на вынос и несу их на кухню, чтобы прибраться. Из кухонной раковины снова капает, и я беру плоскогубцы со стойки и поворачиваю кран холодной воды до упора влево. Мне удается замедлить капание, но оно не прекращается полностью, что случается редко. Я плотнее заклеиваю оконное стекло изоляционной лентой, чтобы внутрь не проникал сырой осенний воздух, затем достаю стакан из шкафа и кувшин с водой из холодильника. Точнее лед. Холодильник зеленого цвета в стиле ретро выглядит круто, и если бы я покупала его сегодня, он стоил бы до смешного дорого, но это один из оригинальных холодильников и один из немногих бытовых приборов, которые могут работать в старом доме. В результате я постоянно замораживаю его содержимое, в результате чего образуется кувшин со льдом и возникает немало зубной боли.

Я достаю свой верный нож для колки льда из ящика со столовым серебром и откалываю несколько кусочков, затем оставляю кувшин оттаивать на кухонном столе, а сама наполняю стакан водой из раковины. Из крана снова начинает капать, и я откручиваю его плоскогубцами, но на этот раз он не поддается. Приходится поворачивать его как следует, чтобы заставить работать, и…

— Что ты делаешь?

Я резко оборачиваюсь с плоскогубцами в руке и вижу Коннора, стоящего в дверях и хмуро наблюдающего за происходящим. Полагаю, заклеенное окно, плоскогубцы и нож для колки льда могут показаться странной демонстрацией для того, кто привык иметь все самое лучшее. Да для любого, кому не нужен пояс с инструментами, чтобы налить стакан воды.

Честно говоря, у меня могли бы быть новые окна, не протекающие краны и незамерзающая вода, но заниматься ремонтом в доме такого размера — это больше, чем у меня имеется времени или ресурсов, чтобы справиться с этим самостоятельно.

— Набираю воду, — говорю я, поднимая свой стакан.

Его глаза прищуриваются при виде протекающего крана.

— Там капает? Дай-ка я посмотрю.

Затем, как настоящий мужчина, он пересекает комнату, выхватывает плоскогубцы у меня из рук, сердито смотрит на них и откладывает в сторону. Он открывает дверцы шкафчика под раковиной, чтобы увидеть мое ведерко, наполовину заполненное грязной водой, и разочарованно смотрит на меня.

— Я была занята, — оправдываюсь я.

Ясно, что он хочет сказать — ты контролируешь каждый сантиметр своей трудовой жизни, но не можешь справиться с протекающим краном? — но благоразумно прикусывает язык.

Схватив со стойки кухонное полотенце, он наклоняется и достает ведро, серая вода выплескивается на пол, затем использует фонарик на телефоне, чтобы осветить пространство. Просто поразительно, какой он привлекательный: светлые волосы зачесаны назад, острые скулы. Коннор покусывает внутреннюю сторону щеки, разглядывая трубы.

— Подержи это, — говорит он, протягивая телефон.

Я так и делаю, направляя луч света в темный уголок, а мужчина достает плоскогубцы и поворачивается, чтобы лечь спиной на шкаф, как сантехник. Ранее он снял свою толстовку с капюшоном — я попросила его одеться поприличнее для просмотра квартир, и, очевидно, Коннор трактовал это как толстовку, — и теперь его белая футболка задралась, обнажая напряженные мышцы живота, а хлопок натянулся на груди.

Я отрываю взгляд от его тела и пытаюсь разглядеть, что он делает с трубами, где-то постукивает, что-то крутит и ругается, когда капля воды попадает ему в глаз, но через минуту ритмичное капание прекращается.

— Попробуй открыть кран, — говорит он слегка приглушенным голосом.

Я начинаю вставать, но моя босая нога поскальзывается на пролитой воде, и вместо того, чтобы повернуть кран, падаю на Коннора. К сожалению, его торс находится в шкафу, поэтому я прижимаюсь лицом к его промежности, уткнувшись носом в солидную выпуклость. Он кряхтит от боли и удивления, а я издаю звук ужаса, пытаясь подняться. Моя рука скользит по той же луже, и я снова падаю, только на этот раз мой подбородок натыкается на его член, и он вскрикивает. И я тоже.

— Прости, — бормочу я. — Мне так жаль, так жаль.

Я повторяю одни и те же два слова снова и снова, как будто они могут стереть из памяти весь этот момент. Коннор прикрывает пах обеими руками, и мои щеки вспыхивают от унижения, когда я отползаю на безопасное расстояние, пытаясь избежать его пристального взгляда, когда он садится и, ну, в общем, смотрит на меня.

— Прости, — повторяю я.