Эллисон велела мне сегодня красиво одеться, поэтому я надел свою лучшую толстовку с капюшоном и дизайнерские брюки. Мне хотелось бы думать, что с моей новой модной стрижкой и туфлями за восемьсот долларов, которые я одолжил у Тая, выгляжу так, будто я слишком богат, чтобы заботиться о моде, вместо того чтобы выбирать наряды, исходя из того, насколько легко они могут скрыть мое лицо.

Когда подъезжает лифт, из него выходит пожилой мужчина, выгуливающий маленькую собачку. Райан и Эллисон здороваются, и я инстинктивно отворачиваюсь. Маленькая собачка рычит и натягивает поводок, и мужчина вытаскивает ее за дверь.

— Как вы можете видеть, в этом здании разрешено проживание с домашними животными, — говорит Райан, когда мы заходим в лифт, и он нажимает кнопку верхнего этажа. — И сегодня мы увидим квартиру, выходящую окнами на запад, с полированными дубовыми полами, двумя спальнями, двумя ванными комнатами...

На верхнем этаже этого здания расположены пять квартир, и та, которую мы видим, хороша, но ничем не примечательна. Она небольшая, и если прищуриться, то можно увидеть закат между двумя зданиями, закрывающими остальную часть обзора. Что еще более важно, люди оттуда могли бы заглянуть внутрь, если бы я каждый день не задергивал шторы.

Я бросаю на Эллисон взгляд, говорящий «нет, спасибо», и она прерывает экскурсию, прося Райана о чем-то большем и более уединенном, правильно истолковывая мои опасения. К сожалению, следующий лот, который мы видим, хотя и действительно больше и уединеннее, гораздо старше, с линолеумными полами и розовой ванной. Райан уверяет нас, что квартира продается по приемлемой цене, но у меня нет ни времени, ни терпения на ремонт, особенно когда нет никакой гарантии, что я останусь здесь надолго.

Эллисон просит Райана оставить нас на минутку, и мы устраиваемся в коричнево-желтой кухне, пока он ждет в холле.

— В чем дело? — спрашивает она, пристально наблюдая за мной.

Когда Эллисон занята работой, она пугает, а здесь девушка в своей стихии. У нее есть каблуки, миссия и цель. Я и представить себе не мог, как трудно ей было уступить мне место в домике, хотя мне казалось, что она только и ждет, чтобы наброситься на меня каждый раз, когда я заворачивал за угол. Теперь я практически ощущаю, как ее невидимый зонд проникает в мой мозг, читая мои мысли.

— Никаких квартир, — отвечаю я.

Она и глазом не моргнула.

— Ты сказал, что хочешь квартиру.

— Я думал, что хочу. Но это не так. Я хочу дом. И без соседей.

— В городе такое будет трудно найти.

На моем последнем месте работы я мог ходить до него пешком, если хотел, что и делал довольно регулярно. У многих ребят, у которых есть семьи, есть дома за городом, чтобы у них было больше места для детей, но для меня это никогда не было приоритетом. И сейчас тоже, но я хочу, чтобы у меня было пространство для себя, хотя бы для того, чтобы убедиться, что рядом никого нет.

— Давай попробуем, — говорю я. — Цена меня не волнует.

Она поджимает губы, затем достает свой телефон, нажимает несколько кнопок и показывает мне экран. Она добавила в закладки объявления, которые мы должны были посмотреть сегодня, как будто знала, что мне понадобится поддержка, чтобы выдержать эти просмотры. Я бегло осматриваю эти места, но уже знаю, что они не те.

Я изучаю Эллисон, которая смотрит на часы, как будто ей нужно быть где-то получше, заняться чем-то более интересным. Другие люди могут счесть это оскорбительным, но мне это нравится. Отношение ко мне как к занозе в заднице, которую она вынуждена терпеть, вместо того чтобы лечить, заставляет меня чувствовать себя не столько благотворительным проектом, сколько самим собой.

— Ну? — подсказывает она.

Я качаю головой.

— Не знаю. Я должен подумать об этом. Давай попробуем еще раз на следующей неделе.

Эллисон приподнимает бровь.

— Мы уже здесь.

— Я знаю, где мы находимся, но ничего из этого не подходит.

— Ты их даже не видел.

— Я уже могу сказать.

Она знает, что я лгу, это очевидно. Эллисон знает, что я просто больше не хочу этим заниматься, не то чтобы хотел этого с самого начала. Я почти слышу ее внутренний спор, она прикидывает, насколько сильно нужно давить, насколько властной Эллисон следует быть, насколько терпеливой она должна быть, чтобы добиться желаемого. Вот почему Эллисон так хороша в своей работе. Она умеет разбираться в людях. Знает, чего они хотят, в чем нуждаются, чего боятся. Вот почему она такая пугающая и почему выдерживать ее взгляд — одна из самых трудных вещей, которые я когда-либо делал.

— У нас есть еще несколько мест, которые стоит посмотреть, — говорит Эллисон. — Давай посмотрим их, может быть, ты найдешь что-то, что тебе понравится. Если нет, мы попросим Райана организовать показ домов для одного.

Я выдыхаю и делаю вид, что делаю ей одолжение, соглашаясь.

—Хорошо, — говорю я. — Если ты настаиваешь.

Она поворачивается на каблуках и направляется к двери. Я смотрю ей вслед, вспоминая, как многие игроки ворчали по поводу властности Эллисон, а потом признавали, что, несмотря на непростой характер, иметь ее на своей стороне было гораздо лучше, чем не иметь. Не то чтобы я был полностью уверен, что сейчас она на моей стороне.