Форма клинохвостого орла навсегда останется моей любимой, но сейчас в моей душе есть нечто, жаждущее драконьего могущества. Жадная, алчущая крови и голодная до плоти часть меня по-прежнему взывает к моей аниме. Я снова взмываю в ночное небо, и ветер больше не кажется холодным для моей чешуи — скорее похож на бодрящую ванну прямо в небесах. Вскоре я ощущаю, как ко мне присоединяется второе присутствие, и это не Клюв, как я привыкла.

Сначала я игнорирую его, совершая привычный облет по периметру академии и осматривая дороги, ведущие к этой территории и из нее. Между деревьями, точечно растущими вдоль рукотворных троп, не шевелится ничего необычного. Это немного успокаивает мое сердце, видя, что все в безопасности, и бешеное сердцебиение в груди замедляется. Черный дракон со сверкающими глазами следует за моими движениями, словно исполинская тень, и порой за последние несколько дней мне было трудно поверить, что он — одно из моих сокровищ. Что зверь такой силы и жара принадлежит мне.

Я совершаю резкий разворот, наворачивая круги вокруг него. Он повторяет мои движения, и это похоже на танец, где мы кружимся в тесном кольце. Я вырываюсь, прижимая крылья к телу и устремляясь к земле. Он преследует меня. За считанные метры до верхушек деревьев я расправляю крылья и скольжу над самыми верхними ветвями, после чего задираю морду вверх и мощно машу крыльями, набирая высоту.

Ксандер мчится за мной, повторяя каждое движение моих крыльев и следуя за моим подъемом к звездам. Но он набирает высоту быстрее, и вот мы уже летим вертикально, брюхом к брюху, взмахивая крыльями вниз. Мы сплетаемся друг с другом, и, никогда прежде не делая подобного ни с парой, ни с другим пернатым, я оказываюсь заворожена. Это упоительный новый танец. И, возможно, новая надежда.

Я мечтал об этом, — раздается его запыхавшийся голос в моем разуме.

Я виляю в сторону, часто моргая и тряся головой, пока открытое небо внезапно не начинает казаться чем-то совершенно новым. Направляя морду к гнезду с его волшебными огнями, которые вижу только я, моя кровь закипает, но уже не так, как прежде, и покалывание в груди заставляет меня сделать глубокий вдох. Я приземляюсь прямо за воротами академии, вытягивая при этом правую ногу.

Ксандер приземляется позади меня, и земля содрогается от испуга под его более тяжелым весом. Я поджимаю крылья и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Ошеломительное создание, сотворенное из ночи, его глаза подобны самим сияющим звездам. Словно он — фрагмент мозаики полуночи, и в его глазах я вижу одно простое желание.

Я выступаю вперед, и он идет мне навстречу, опуская свою голову к моей, как делал это однажды, когда я сидела на стене академии. Я вытягиваю длинную шею навстречу его морде и бережно прижимаюсь своей мордой к его. Низкое, рокочущее урчание раздается из его груди, мягкое и в то же время твердое. Словно камни, стонущие в недрах древней земли. Он скользит мордой по моему лицу, и это прикосновение такое теплое. Он утыкается носом в изгиб моей шеи, и я фыркаю в ответ на это ощущение. Но в его движениях есть что-то печальное. Что-то, что по-прежнему ощущается как утрата.

Все будет хорошо, — говорю я ему. — Мы все будем в порядке.

Он не отвечает, вместо этого отступает от меня и взмывает в ночную высь так легко, будто ничего не весит вовсе.

Отдохни, Регина. Я буду патрулировать до рассвета.

Настоящая усталость ломит мои кости. Я не отдыхала уже долгое время, и мне следует проведать остальных моих истинных. В задумчивом молчании я перекидываюсь в форму орла и отправляюсь наверх, чтобы сделать финальный осмотр сторожевых башен — просто чтобы убедиться, что стражники не отлынивали в мое отсутствие.

Именно тогда я замечаю клубящуюся тень, движущуюся к общежитию анимусов. Пронзительно вскрикнув от возмущения, я устремляюсь к нему, держа клюв наготове, точно копье. Тень достигает открытого окна общежития моей стаи и замирает снаружи. Я налетаю прямо на него, вырывая клок тени и вбивая его в темную комнату за окном. Он перекидывается в человеческую форму на полу, и я сжимаю острый коготь вокруг его шеи.

И куда это ты, блядь, собрался?

Я хожу куда, блядь, захочу, змейка, — растягивая слова, говорит он, пока краска на его лице светится белым в приглушенном свете комнаты.

Мои пары вскакивают с кровати и окружают нас, но я машу на них крылом.

Только не здесь, — говорю я ему, щелкая клювом возле его красных глаз. — Убирайся.

Я перекидываюсь в человеческую форму, слезаю с него и указываю на окно.

— А если не уберусь? Будешь со мной драться? — спрашивает Упырь, выпрямляясь в полный рост.

Я мрачно усмехаюсь.

— Без колебаний.

Дикарь хохочет:

— Блядь, обожаю это!

— А я-то думал, между нами проскочила искра. — Упырь поворачивается к моим истинным и произносит через мое плечо: — Вообще-то, в ваше отсутствие у нас было несколько таких моментов.

Дикарь драматично ахает. Лайл глухо рычит.

— Слышал о своей подружке? — сладко спрашиваю я.