Лайл перекатывается ко мне на колени, рассыпая длинные золотистые волосы по моим ногам. Я пропускаю светлые пряди сквозь пальцы, и это успокаивает меня не меньше, чем его. Урчание моего льва отдается вибрацией в моих бедрах.

— Ты о чем-то напряженно думаешь, я же вижу, — протяжное потягивание Ксандера пропитано сном. — Только не говори, что этот ублюдок-василиск добрался до тебя.

Я кошусь на него из-за спины Косы, где он лежит.

— Откуда ты вообще узнал?

Он ухмыляется.

— Когда ты думаешь, что за тобой никто не наблюдает, твое лицо — как открытая книга. Когда ты только попала в академию, я думал, что это просто последствия твоей долгой изоляции. Но теперь… что ж, когда обладаешь такой силой, к чему вообще что-то скрывать?

Я хмурюсь.

— За мной охотятся — и этот ублюдок-василиск один из них. И уж рядом с ним я точно держу лицо под контролем.

— Он предаст тебя, — отрезает Ксандер. — Ты ведь это понимаешь? Какие бы чувства Регины ты к нему ни испытывала, в конце концов это не будет иметь значения, потому что он присягнул твоему отцу.

— Готова спорить, именно это ты и говорил Косе и Дикарю, когда я только появилась здесь, — ворчу я и имитирую его тон, понижая голос. — «Не верьте ей, она сумасшедшая. Она предаст вас. Она чокнутая и злая».

Ксандер замолкает так надолго, что я поворачиваюсь и смотрю на него.

— Так и было, да?

Он закрывает глаза.

— Ты права. Но тогда мы тебя не знали. А Упыря мы знаем. И он правда чокнутый и злой.

Я потираю лицо.

— Я совсем запуталась.

Аурелия.

Нота тревоги в голосе Ксандера заставляет меня вскинуть брови. Ксандер нечасто паникует из-за… да вообще из-за чего бы то ни было. Дракон садится и тянется через Косу, чтобы сжать мое запястье.

— В поместье Дракос мой дракон… в общем, он наказал меня за то, что я отверг тебя, и показал мне фрагменты из других наших жизней, где мы были стаей. Из других времен.

Я выпрямляюсь.

— Что? Что, черт возьми, ты видел? Почему я раньше об этом не слышала? Расскажи мне все.

Ксандер неловко чешет подбородок.

— Это были лишь обрывки, причем в самые неподходящие моменты. В каждом из них мы выглядели иначе, но я просто точно знал, кто есть кто. Это было на уровне чувств. И ничего хорошего там почти не было. Те времена и места были жестокими. Похоже, наша стая тяготеет к сплошным травмам.

— Ну, пиздец.

— И в каждом из этих воспоминаний, — настойчиво продолжает Ксандер, — душа Упыря всегда предавала тебя. Моя, казалось, металась из стороны в сторону, но его… — Ксандер с отвращением качает головой. — У его души реальные проблемы.

Эти слова лишь сильнее тревожат меня.

— И это подогревает твои инстинкты Регины, да? — Ксандер стонет, закрывая глаза руками. — Не нужно было мне ничего говорить.

— Нет, ты поступил правильно, — говорю я, осторожно выбираясь из кровати и направляясь в душ в полном одиночестве.

Остаток дня мы проводим запершись в общежитии, в объятиях друг друга. Минни и Стейси, услышав о моем возвращении, просят разрешения зайти, но я отвечаю, что мне нужно побыть с моими парами. Я нужна им. Никто из них не говорит об этом вслух, но их взгляды, ласкающие руки и отчаянные, ищущие прикосновения губ говорят мне обо всем. Они изранены временем, проведенным у Коллекционерши, а некоторые раны невозможно залечить напрямую. Я кочую с одних колен на другие, и чаще всего две или три пары рук касаются моей кожи, пока я сижу на диване или за обеденным столом. Мы смотрим телевизор, Коса, Ксандер и Лайл разговаривают по телефону с разными людьми, а Ксандер достает свой ноутбук.

В какой-то момент я замечаю, как он хмурится, глядя в экран, и не могу удержаться: покидаю сонные объятия Дикаря и подкрадываюсь ближе. Он мельком смотрит на меня, и я без единого слова усаживаюсь к нему на колени, обнимая ногами за талию, так что мы оказываемся грудь к груди. Справившись с первым мгновением удивления, он обнимает меня, глубоко вздыхает, а затем смотрит через мое плечо на экран и возвращается к работе.

— Акции упали или вроде того? — мурлычу я, бережно трогая пальцами его единственную болтающуюся сережку-крест.

Ксандер недовольно фыркает.

— Меня волнует только цена на золото — а с ней всегда все в порядке.

— Тогда почему ты хмуришься?

— Селена присылает мне письма. Каждые два дня пишет о маме и детенышах.

Я отклоняюсь назад, чтобы посмотреть на него.

— Она просто не хотела, чтобы ты упустил что-то важное.

Его кадык дергается, когда он кивает.

— С ними все в порядке, и это главное.

— А леди Дракос?

Уголок его губ изгибается.

— Она вернула себе девичью фамилию. Теперь она леди Дарккливер. Одно из самых древних драконьих имен.

— Потрясающее имя.

— Именно.

Но кое-что не дает мне покоя.

— А какое имя будет у тебя?

Выражение лица Ксандера становится мрачным.

— Не знаю. Наверное, теперь я просто Ксандер.

* * *