Однако мои ревнивые братья не намерены оставаться в стороне после столь долгой разлуки со своей Региной. Лайл подхватывает Аурелию под мышки и подтягивает вверх по своему телу. Она инстинктивно раздвигает ноги, пока член Лайла, твердый как сталь и пульсирующий от желания, вздымается между ее бедер. Лайл обхватывает себя ладонью, а Аурелия двигает бедрами до тех пор, пока лев не упирается в ее анальное отверстие, уже полностью подготовленное ласками Дикаря. Я подзываю Дикаря, чтобы он подал лубрикант, который нам доставили вместе с едой, и он покорно приносит его, дабы я мог помочь моей Регине принять своего льва.

Ее голова откидывается в изнеможении от удовольствия, а Лайл прижимается губами к ее брачной метке. Рыча от нетерпения, я раздвигаю ноги Лайла и устремляюсь вперед, снова находя клитор моей Регины. Аурелия вскрикивает, пока я ласкаю ее языком, помогая унять обжигающую боль от вхождения члена Лайла. Находясь подо мной, она расслабляется, ее бедра опускаются ниже, позволяя Лайлу полностью скользнуть внутрь. Я присасываюсь к ее розовым, набухшим губам, проводя языком вверх и вниз, пока не нахожу сам вход.

Она уже полностью истекает от наслаждения. Я трахаю ее языком до тех пор, пока она не начинает извиваться. Ее аромат и сладкие стоны наполняют меня так, как не способно наполнить ничто в этом мире. Все остальное будто растворяется, пока не остаемся только мы — только ее блаженство и моя алчная потребность видеть, как она кричит от подчинения.

Она полностью открыта для нас, и я лишь смутно воспринимаю столь же жадный рот Дикаря на вздымающейся груди Аурелии, его голодное рычание, пока он сосет и лижет ее темные соски. Ксандер устраивается с другой стороны от нее, и Аурелия тянется к нему, проводя пальцами по его драконьему члену.

Нам не насытиться ею. Пожалуй, нам не хватит ее до самого конца наших дней. Это идеальное создание, что спасло нас — наш разум, наши тела и наши души. Видеть, как она корчится под нашими губами и членами лишь разжигает мое желание. Я позволяю своему языку скользить там, где ему вздумается, исследуя ее влажное совершенство — то, насколько она сладка и могущественна под моим языком, то, как движется ее сила, умоляя о проникновении. Я вонзаю язык внутрь, пока Лайл плавно двигается в ней и наружу, кряхтя от того, как сильно она сжимается вокруг него. Ее мышцы обхватывают и мой язык тоже, и я прихожу в восторг, когда ее сила наполняет мой рот золотистыми, кружащимися узорами. Я стону, когда ей отвечает моя собственная сила: она дает мне то, что нужно для сохранения рассудка, а я дарую ей то, что необходимо для полного умиротворения.

Член Лайла двигается передо мной все быстрее, бедра Ксандера сбиваются с ритма, когда Аурелия заглатывает его в рот, а ее собственный таз выгибается навстречу, пока я ласкаю языком ее клитор и вхожу в нее пальцами. Она принимает меня точно нетерпеливая Регина, которой она и является, потираясь бедрами о мое лицо. Я ускоряю темп, сгибая пальцы и нащупывая ее точку G.

Мое собственное желание твердеет между ног, но анимус хочет подождать этой ночью. Мне нужно больше времени. Мой дух все еще скован и стянут в тех глубинах, где он пребывал под впечатлением событий последних недель.

Я хлопаю Дикаря по плечу, и он поднимает голову. Я киваю ему и отступаю в сторону, позволяя перехватить инициативу. Хищный оскал озаряет его лицо, он ныряет между ног Лайла и Аурелии, после чего вонзает свой член в нее.

Все четверо глухо стонут, пока они вместе трахают нашу Регину.

Вид Аурелии, получающей наслаждение, зрелище того, как она полностью сдается в безопасности рядом с тремя мужчинами, любящими ее безоговорочно, исцеляет давнюю, надломленную часть меня, что снова подняла свою уродливую голову. Мне нравится наблюдать за ней. Я не могу оторвать глаз от ее вздымающейся груди, от пульса на шее, от того, как ее голова откинута в порыве беззащитности. Она в безопасности. И мы в безопасности. Сильная стая защищает друг друга, и, будучи нашим лидером, она доказала, почему именно ее сделали центром нашей стаи.

Дикарь отчаянно вонзается в Аурелию, толкая и ее, и Лайла назад к дивану. Лайл и Ксандер рычат на нашего волка, и это, должно быть, заводит Аурелию еще сильнее, потому что она снова кончает, вздрагивая и выгибая спину, с задушенным членом Ксандера криком. Я вижу, как она сжимается вокруг льва и волка одновременно, и это заставляет обоих застонать: сперва выплескивается сперма Лайла, за ней — семя Дикаря. Они оба ровными, длинными толчками вбивают его обратно в Аурелию, и Ксандер кончает третьим, сжимая ладонями лицо Аурелии, пока ее стоны, без сомнения, вибрируют вдоль его ствола. Дракон запрокидывает голову, мощные мышцы его груди напрягаются под воздействием его собственного освобождения. Громкие сглатывания Аурелии едва не доводят до финала и меня, но я лишь сижу в кресле и наблюдаю, как моя стая тяжело дышит, прижавшись друг к другу.

Голова Аурелии бессильно опускается на плечо Лайла, и ее невероятно голубые глаза находят мои, сонная, удовлетворенная улыбка украшает ее блестящие губы. В жизни мало вещей более умиротворяющих и исцеляющих, чем вид того, как веки моей Регины смежаются, ее сердце переполнено счастьем, а тело заполнено спермой нашей стаи.

Глава 40

Лайл