Катерина держится до самой парковки. Но то, что открывается нашему взору там, окончательно выводит ее из себя. Один из трех джипов, на которых мы приехали, превратился в груду сплющенного металла. Он и еще парочка машин выглядят так, будто дракон использовал их в качестве посадочной площадки. Это объясняет грохот, который мы слышали ранее. Отличный способ эффектно появиться, и мое сердце теплеет от вида Катерины, которая визжит, закинув голову к небу и сжав пальцы в одеревеневшие кулаки.

Мы собирались провести ночь в городе. Какая-то ее романтическая фантазия. Но теперь, когда ее тайна о единороге раскрыта, она не может позволить себе оставить поместье без присмотра. Она отправляет одного из своих самцов достать новый транспорт и садится в уцелевший джип, берет Косу за руку так, что мне хочется оторвать ее к чертовой матери. Словно они молодожены какие-то. Она манит меня жестом сесть рядом. Дикарю и Лайлу приходится втискиваться сзади; Дик сгибается в три погибели, примостившись одной булкой на моем колене.

— Это абсурд, — сообщаю я ей.

— Не нравится — можешь ехать на крыше, — огрызается она с безумным блеском в глазах.

— А знаешь что? пожалуй, так и сделаю.

Я сбрасываю Дикаря с себя и вылезаю из машины.

Но перед этим я успеваю заметить, как Катерина раз за разом разглядывает свою ладонь и хмурится.

Глава 18

Аурелия

У вселенной странные способы вершить правосудие.

У меня не было никаких намерений раскрыть правду о Лориане. Я действительно не знала, отнесся бы к нему кто-то другой из монстров нашего города лучше, чем Коллекционерша. Единорога жаждут все, и теперь я могу только представить себе ментальное состояние Катерины. Надеюсь, они забудут обо мне и переключатся на нее.

Именно эта мысль крутится в голове, когда я взмываю в небо. Я стараюсь занять разум хоть чем-то, чтобы не развернуться и не полететь назад за своими парами. Я могла бы подхватить их телекинезом и увлечь в воздух. Могла бы попытаться проверить на прочность это дурацкое заклинание. Я могла бы…

Список вариантов, которые я прокручиваю в голове, бесконечен. То, как Дикарь пострадал от ее рук. То, как она, возможно, истязает Косу. Ксандер был в порядке, но выглядел надломленным, и блеск в его глазах угас. Почему-то это пугает меня больше всего. В астральной форме я могла этого не заметить, но наяву он выглядел истощенным.

Она ломает их.

Сердце разрывается пополам, и мне хочется зарычать над городом. Хочется поджечь его и испепелить каждый сантиметр. План должен сработать. Прямо сейчас.

Похоже, прошлые уроки меня ничему не научили, ведь подобное уже случалось — кто-то подкрадывался ко мне во время полета. Нападали, когда я, охваченная отчаянием и погруженная в мысли, находилась в воздухе, ошибочно принимая его за оплот свободы. Возможно, кто-то снял меня на видео и выложил в сеть. А может, сигнал тревоги раздался в ту же секунду, как мои лапы коснулись земли. Понятно одно: меня ждали. И они прекрасно знают мои слабые места.

Спустя десять минут после того, как я оставляю позади огни города и погружаюсь в темноту аутбэка, что-то острое чиркает по моему левому бедру. Я взбрыкиваю в воздухе, маша крыльями в поисках атакующего и выкручивая чувства на максимум. Нападавший, австралийский клинохвостый орел, уходит в вираж, а за ним появляются второй и третий. Они пикируют и кружат вокруг, вьясь словно дрессированные мухи.

Я точно летаю быстрее их. Но откуда ни возьмись с флангов и из-за спины выныривают три вертолета. Внутри сидят кошачьи с турмалиновыми цепями и…

Стрелки? В открытых дверях вертолетов дежурят стрелки с армейским вооружением.

Я успеваю лишь заметить эмблему Нага на бортах, прежде чем из моей пасти вырывается яростный сноп пламени. Отец рассчитывает на то, что я не чудовище. Он думает, будто я останусь доброй, великодушной и… жертвенной. Но я устала быть добычей. Я жажду крови на своих руках, плоти во рту и костей между зубами. Я не дам им схватить себя. Не позволю коснуться меня. Больше никогда. И сейчас они это усвоят.

Синее пламя озаряет ночь, а мужские вопли оглушают меня. В двигателе первого вертолета что-то взрывается, и он пикирующим факелом валится вниз, истекая дымом. Но пасть у меня одна, а летающих машин — три. Второй вертолет засыпает мою заднюю часть пулями, и лишь через секунду до меня доходит: они метят в мою новую ногу.

Боль в этой ноге вспыхивает с новой силой. Электрическим разрядом она пронзает сердце и разум, сводя меня с ума. Я барахтаюсь в воздухе, изрыгая синие вспышки во все стороны. Запах паленой плоти шибает в нос, но мне плевать. Я кружусь веретеном, выдыхая жар и смерть.

Пули свистят со всех сторон, а снизу с ревом вырастает еще один вертолет, и я перенаправляю пламя вниз. Но боль пожирает ногу, точно самостоятельный монстр, и она же поглощает мою ярость, превращая меня в бурлящий ком страданий.

Я издаю крик, оглашающий затянутое дымом небо. Это тело… Звериные обличья, честно служившие мне, не способны снова вынести подобную муку. Ту самую, что едва не сломала нас. Мое тело начинает трансформироваться без моего согласия: оно перестраивается, течет, меняет форму. Из глаз сочится кровь, зрение застилает пелена, и ни одно состояние доселе не ощущалось так. Пустота, разраставшаяся внутри меня, разверзается во всю ширь, проглатывая меня целиком.