Оглушительный визг чего-то нечеловеческого режет слух, а затем перерастает в нечто абсолютно бестелесное. Все растворяется во тьме. Звезды гаснут, и, хотя крыльев у меня больше нет, я продолжаю движение. Пули пролетают сквозь меня, металлический свист отдается в ушах, пока я несусь вперед. Внутренности разрываются от крика, в голове сплошной гул, но я просто двигаюсь дальше. К гнезду. К гнезду.

На горизонте наконец появляются огни Академии Анимус, но они идут волнами, точно искаженные. Будто я смотрю на мир через экран, а не собственными глазами. Вот они, мерцают, точно мутные драгоценности, и в мгновение ока оказываются вокруг. Я кубарем сваливаюсь на траву, пытаюсь встать на ноги и издаю зов.

Земля вибрирует, и через газон доносится одинокий человеческий голос:

— Лия! — в ужасе кричит Клюв.

Я падаю без сил, но он уже рядом — подхватывает меня, поднимает на руки и ахает, обнаружив, что мое тело липкое от крови. Эта боль привязана лишь к одной форме, и именно поэтому у меня нет иного выбора, кроме как принять ее. Я держусь из последних сил.

— Вода, — выдавливаю я, сжимая бедро. — Под общежитием аним.

Клюв не теряет времени и не задает вопросов, устремляясь со мной вперед. Я лежу, одновременно обмякшая и одеревеневшая, сжимая каждую мышцу изо всех сил, чтобы сдержать начало трансформации. Зрение окончательно гаснет, и все, что я воспринимаю, — это стук его шагов и хриплый голос, принадлежащий, должно быть, Кристине, гаргулье, восседающей на навесе над входом.

— Третий этаж, — всхлипываю я сквозь сжатые зубы. — Быстрее.

Но он уже перепрыгивает через три ступени на четвертую, тяжело дыша и крепко сжимая меня в руках. Сквозь картину, подсказываю я ему. Вниз по винтовой лестнице, от которой у нас обоих кружится голова.

— Брось меня туда, — сиплю я.

Разумеется, он не слушает и бережно опускает меня вниз. Но стоит мне почувствовать запах соленой воды, как я меняю облик, и Клюв, никогда прежде не видевший этой моей формы, испуганно кричит.

Но я свободна. Я неподвижна, и эта форма позволяет мне дышать. Вода смыкается над головой — идеально, полностью. Коса всегда был прав на этот счет. Лишь под водой царит настоящий покой. И пусть мой голос беззвучен, точно тьма, а его ритм — лишь рябь на воде этого канала под Академией, так заботливо укрывшего меня, я знаю: он посылает свой сигнал прямо в небеса.

Они могут поймать меня гарпуном. Могут засыпать пулями. Могут даже отнять мою семью. Но каждый раз я буду подниматься снова и снова. Они узнают, почему именно я — Регина стаи Костеплетов. Мой род на мне не прервется.

Глава 19

Ксандер

К тому моменту как мы возвращаемся обратно в поместье, я понимаю: что-то изменилось.

Дикарь глухо рычит где-то у шеи Лайла. Лайл, тоже огрызаясь, обнимает нашего брата-волка за плечи и не сводит жесткого взгляда с затылка Коллекционерши, восседающей на водительском сиденье. Она выжимает педаль газа до упора. Я лечу над колонной в облике дракона, как она и приказала.

Готов поспорить, Лайл даже не понимает, за что так ее ненавидит. Заклятие достаточно сильное и выкручивает их разум, но под ним кроется пласт, до которого магическая дрянь дотянуться не в силах. Что-то на уровне самой души твердит Лайлу: он на территории врага. Коса сидит неподвижно, точно истукан, но в его позе появилось новое напряжение, которое я замечаю, пролетая сбоку от дороги под таким углом, чтобы отчетливо видеть его. В его темной ауре пролегла трещина, сквозь которую точно пробивается свет.

Интересно, есть ли у этого заклятия срок годности? Вдруг его действие слабеет?

Кость моей Регины, без сомнения, один из мощнейших магических артефактов на планете, и то, как ее повернули против Аурелии, воет о несправедливости. Когти скребут грудь при одной мысли о ней. Хоть бы она добралась домой живой. Из разговоров Катерины с Мейсом я понял, что в небе на нее кто-то напал. Какой-то план уже в действии. На выезде из города я изо всех сил напрягал слух и чувства, пытаясь засечь ее. Вдруг она кружила неподалеку, желая увидеть последствия своего представления?

Но я ничего не почувствовал. Ни стрельбы. Ни рыка в ночной тишине. Почудилось лишь, будто глубоко в груди что-то отозвалось, но в небе не нашлось подтверждений. Я сжал зубы до скрипа, и мы уехали в противоположную от Академии сторону.

Примерно в получасе езды от поместья Катерине приходит сообщение, из-за которого она с силой лупит по рулю снова и снова. Она грязно матерится, и я пытаюсь обострить зрение, чтобы разглядеть текст, но даже для меня буквы слишком мелкие.

Однако я и так понимаю, что это значит. Какую бы ловушку она ни расставила, та не сработала.

Умница моя, блестящая Регина. На радостях я набираю высоту, планируя опередить их и долететь до поместья первым.

* * *