Приземление отдает болью в моей новой ноге, но я издаю раздраженный рык, и от этого, кажется, все становится лучше. Слышится металлический лязг, когда я слезаю с теперь уже смятого месива металла, пока когти царапают сталь, но мои глаза устремлены на множества зверей, несущихся ко мне с открытыми ртами.

Держитесь подальше, — цежу я в их умы, выбрасывая волну телекинеза, чтобы оттолкнуть всех назад. Очень досадно, что я не подумала захватить одежду. В прошлый раз, когда я входила в Жемчужину, то была на поводке и тоже обнаженной. В тот раз обнаженность была проявлением власти Ксандера. Теперь мне придется сделать это проявлением своей собственной власти.

Предупреждающе фыркая на глазеющих на меня самцов, я перекидываюсь в человеческую форму. В самый первый раз, когда я превратилась из драконьей формы, я почувствовала уязвимость и меньшую силу, надевая человеческую кожу. Прямо сейчас я забываю обо всем этом и погружаюсь в драконий мозг еще глубже по мере уменьшения. Моя прочная шкура исчезает, но я опускаю голову в позу хищника, фокусируя внимание на врагах по периметру. Прохладный ветер скользит по моей обжигающе горячей коже, но я не прикрываю тело руками и вместо этого хищной походкой иду прямо мимо всех зрителей. Моя сила затапливает парковку, чтобы я могла почувствовать любого, кто приближается сзади, одновременно давая предупреждение каждому зверю поблизости:

Сильнейшая Регина города прибыла, и она в настроении убивать.

Я позволяю своей силе хлынуть в мою новую ногу, следя за тем, чтобы не показать никакой хромоты или слабости. Рубцы на моем животе могут быть видны, и орлы могут заметить, что мои ноги отличаются, но это не имеет значения.

Направляясь ко входу, я позволяю похотливым взглядам самцов отскакивать от меня. Я не в настроении развлекать этих мудаков сегодня ночью. С сердцем, стучащим в ритме военного барабана, я прохожу парковку и следую к охраняемому входу. Звери идут за мной, причем двое из них спешно бегут впереди. Каждый шаг разогревает мою кровь. Каждый выдох вырывается черным дымом.

У входа стоят четыре охранника, среди которых нет ни гиен, ни тигров. К моему удивлению, там один крокодил, медведь и две змеи.

— Отлично выглядишь для маленькой…

Когда я выбрасываю плеть телекинеза и захлестываю ее вокруг его горла, у змеи нет времени среагировать. Я сжимаю ее так сильно, что он начинает молча биться. Я не отступаю до тех пор, пока он не сворачивается на земле, точно старая одежда. Не удостоив его вторым взглядом, я продолжаю путь внутрь.

И в этот раз все ощущается иначе. В «Жемчужине джунглей» всегда витало это чувство скрытой опасности. Место, где неверный взгляд или неверное слово между сторонами могли закончиться бойней. Действительно, оба раза, когда я была здесь, все заканчивалось кровопролитием.

Этот запах крови жизни никогда не исчезает. Он просто смешан с алкоголем, дикостью и сексом. Моя сила нарастает вокруг меня, точно расправляются крылья, и я позволяю ей касаться стен, потолка и пола. Я направляю свое сознание на все пространство и на существ, находящихся внутри него, позволяя ровному стуку своего сердца задавать темп моей охотничьей походке.

Анима в золотом нижнем белье замирает, когда чувствует мою силу, и ее поднос с напитками дрожит, прежде чем она медленно поворачивается подобно жертве, плавно и предсказуемо разворачиваясь на шпильках. Наконец увидев меня, она склоняет голову и отступает назад, показывая, что не представляет угрозы. Я не обращаю на нее внимания, потому что моя добыча находится в другом месте этого водопоя. Мягкий свет касается моего лица, когда я ступаю в главный зал. Бар находится далеко справа, забитый зверями, и здесь толпа, как в театре.

Низкие диваны и столики сгруппированы в зоны для каждого вида. Каждый держится своих, если нет конкретной причины для взаимодействия. Моя кровь закипает, когда я иду по центральному проходу, сразу же улавливая объединенный запах моих пар. Сердце едва не останавливается, когда я вижу их. Пронзительный крик раздается в моей голове.

Крокодилиха вышла из воды, выставляя себя напоказ на обозрение всему миру. Занятая ей территория находится у стены, где она сидит, словно королева, на кресле с низкой спинкой. Ничего из того, через что я прошла, ничего из того, что я вынесла, за исключением смерти моей матери, не было хуже этого.

Она… сломала их. Словно ребенок, отрывающий крылья бабочке ради собственного развлечения.

Они находятся на поводках в человеческой форме, стоя на коленях перед ее креслом, точно собаки. Глаза Ксандера опущены в пол. На Дикаре надет тяжелый черный намордник, а сам он покрыт рваными ранами и синяками, что говорит о недавнем избиении. Лайл скалит белые зубы точно так же, как он делает это в форме зверя, и у него тоже видны свежие следы травм. Это заставляет меня задаться вопросом, не превращались ли они, а затем были избиты и принуждены вернутся в человеческую форму.