Погодите, неужели я думал, будто я самое скверное создание этой ночи? Вот она стоит — абсолютно голая, уперев руки в эти восхитительные бедра, и прищуривает хорошенькие глазки, точно хищница в ожидании меня. Я чувствую тот миг, когда она меня замечает. Ее взгляд фиксируется, а аппетитные губы приоткрываются, потому что она наверняка хочет меня поцеловать. При свете луны мелькает кончик клыка, и теперь у меня встал так, что хоть камни дроби.

Бесшумно я проскальзываю в окно, огибаю ее идеальное тело и принимаю человеческий облик прямо у нее за спиной — тени закипают и разрастаются наружу, обретая форму мужчины. Мое прекрасное чудовище даже не вздрагивает, когда я вдыхаю аромат ее шеи, и я не упускаю из виду ни единой мурашки, разбегающейся по ее коже, — равно как не упускаю и всего остального. От нее пахнет насилием и драконьим дымом, однако ее сердцебиение до сего момента оставалось ровным.

— Есть что-то, чего ты желаешь от меня, змейка? — мурлычу я ей на ухо, пока тени обвивают ее талию и зависают у самой кожи. — Судя по всем отчетам, ты неплохо справляешься, но твое сообщение было весьма… нассссстойчивым.

Она поднимает руку, и ее пальцы с любопытством касаются языка тени.

— Они мягкие, но при этом… сильные. — Ее голос звучит нежно, в отличие от запаха, и то, как он стекает по моему позвоночнику, не сравнится ни с чем в этом мире. — Ты управляешь ими или у них свой собственный разум?

Сгорая от желания прикоснуться к ней, я поглаживаю пальцем в перчатке шелковистые черные волосы, спадающие на ее позвоночник.

— Они бывают дикими, — признаюсь я. — Это как укрощать дикую змею. Тебе кажется, будто ты держишь их под контролем, а секунду спустя…

Два языка тени обвивают ее горло.

Змейка судорожно вбирает воздух, и от этого движения ее спина прижимается ко мне. Я опускаю пальцы ниже, ведя ими по мягкой коже ее обнаженных бедер. Ее возбуждение подслащивает воздух.

— Если я прикоснусь к тебе сейчас, ты будешь влажной для меня? — шепчу я ей в другое ухо. — Если я попробую тебя между ног, окажется ли твоя киска слаще твоего яда?

Ее дыхание учащается, и мои пальцы скользят дальше, касаясь нежной кожи над завитками лобковых волос.

— Прикоснись ко мне, — шепчет она, проводя большим пальцем по лентам теней у себя на горле.

По своей собственной воле эти ленты слегка сжимаются. Глухо усмехнувшись, я отзываю их, зубами стягиваю перчатки и заменяю тени голой кожей. Она страстно выдыхает, и я обхватываю ее горло ладонью, прижимая к своему телу и давая ей почувствовать, насколько я тверд, пока повелеваю теням спускаться по старым шрамам на ее животе и ласкать темные волосы в ложбинке между бедер. Ниже и ниже ползут они.

— А ты вошла во вкус опасности, змейка. Даже не знаю, отшлепать тебя или трахнуть, чтобы выбить из тебя это.

Змейка ахает, когда эти тени находят ее влажный жар. Находят губки ее киски скользкими и обжигающе горячими.

— Какая тебе, нахуй, разница? — тяжело дыша, произносит она и кладет свою ладонь поверх моей на горле. — Тебе же всегда было похуй на меня.

— Хммм, — мурлычу я, наслаждаясь ощущением ее лона, ее центра, пока пробираюсь глубже к этой драгоценной дырочке. Она выкрикивает, когда я вхожу в нее, расширяя тени и заполняя ее изнутри. Она выгибается в моих руках, и я обхватываю ее талию рукой, пока еще один язык тени присоединяется в самом центре, на этот раз кружа вокруг ее набухшего клитора. — А вот это вранье, — говорю я ей на ухо, пока тень внутри нее разрастается еще шире. — Я предупреждал тебя не один раз.

Она издает сладостный стон, и я касаюсь губами ее челюсти.

— Дыши, змейка. Дыши для меня.

— Она растет, — говорит она, проводя рукой по толстому отростку между ног. — Как она растет?

Я снова мурлычу:

— Разве?

— Ах ты ублюдок, — тяжело выдыхает она, но без особой злобы.

— Ты ведь именно по этому скучаешь, верно? По членам твоих пар внутри тебя. Я могу дать тебе все, что ты захочешь, совершенно один.

Тень разрастается, толкаясь внутри нее медленно, с любовью, пока ее клитор пульсирует под вторым пальцем из тени. Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня, и я растворяюсь в ее взгляде, прежде чем прижать свои клыки к ее клыкам.

— Если ты не поцелуешь меня, я могу уйти, — шепчу я.

Она рычит, тянется к моему затылку и шипит мне прямо в губы. Я тереблю ее сосок, пока ее язык проникает за мои губы, и теперь наступает моя очередь стонать ей в ответ.

Киска змейки заливает мои тени соками, ее страсть разрастается вокруг нас. Я двигаюсь быстрее, тени трепещут на ее клиторе в сосущем движении, а пульсация внутри нее становится больше, быстрее и сильнее, чем прежде. Ее мышцы напрягаются, и она кричит мне в рот, ее клыки впиваются в мою нижнюю губу, изрыгая яд. Я хватаю ее за подбородок, когда она кончает и заходится в крике, высасывая из ее рта этот восхитительный яд.