— Возможно, мы совершили ошибку в ту ночь, Лия, — говорит Минни с покрасневшими глазами. — Возможно, мне не следовало убивать Тибериуса.

Локдаун закончился, и мы снова сидим с Ракель в ее больничной палате. Генри и Юджин восседают на ногах волчьей анимы, разглядывая ее лицо. Минни говорит мне эти слова уже не в первый раз.

— Сомневаться в себе после убийства кого-то — это нормально, Мин, — говорю я мягко. — Но ты поступила правильно.

Она не уверена в себе. А я уверена. Особенно после того, как увидела состояние медицинского крыла с количеством пациентов с отравлением, которые все еще находятся здесь, включая Стейси. В этом месте до сих пор царит хаос, и нехватка персонала стала такой проблемой, что я составляла вместо них карты наблюдений за Ракель, пока мы здесь. Мы помогли искупать Стейси этим утром и осторожно уложили ее обратно в постель отдыхать, чтобы медсестры могли заняться более тяжелыми больными.

Тибериус нес ответственность не только за них, но и за уничтожение Обители Лили и смерть Кассиуса Клосона, и, судя по взгляду, который бросает на меня Сабрина, она думает точно так же: Клосонов нужно было прикончить.

— Ты пройдешь через это, Мин, — мрачно говорит Сабрина. — Блэр и Блейд говорят, что через какое-то время привыкаешь убивать зверей.

Мудрость от убийц не помогает Минни в ее тревогах.

— Я никогда не была ни в чем так уверена, — говорю я.

Моя лучшая подруга смотрит на меня так, будто сомневается в моем здравом уме.

— Я понимаю, ты думаешь, будто я предвзята, — говорю я ровно. — Но новое политическое положение моего отца только доказывает мою правоту. Он намеревается…

Я не хочу пугать моих друзей. Мне не нужно, чтобы они боялись еще сильнее, чем сейчас. Но они не знают Мейса Нагу за закрытыми дверями. Они не знают уровня его амбиций и целей, за которыми он пойдет. Целей, которые он планировал еще до того, как стал лидером Змеиного Двора. Я делаю глубокий вдох.

— Я просто скажу, что знаки указывают мне на все. Нам нужно действовать.

— Каким образом, Лия? — шепчет Минни.

— Мне нужно вернуть моих истинных, — говорю я твердо. — Это в первую очередь.

Юджин кудахчет в знак согласия, и я протягиваю ему чернику. Генри понял, что в последнее время мне требовалось личное пространство. Что Стейси, Ракель и Сабрина нуждались в нем больше, чем я. Без сомнения, жестокость, бурлящая в моих венах каждый миг, заставляет его психические датчики бить тревогу. Но сейчас он поворачивается ко мне, и его огромные влажные черные глаза блестят. Я протягиваю руку, и он квохчет в знак приветствия, левитируя, чтобы опуститься на мою ладонь. Когда я подношу его ближе к лицу, он лижет меня в нос.

— Ты отлично справляешься, — шепчу я ему. — Ты такой хороший нимпин. — Он закрывает глаза и слегка качается, наслаждаясь моим голосом. Моя рука дрожит. Поспешно я опускаю его на матрас. Генри пытается найти источник гнева в моих глазах. Я боюсь, что если он будет смотреть слишком долго, то найдет его. — Такое крошечное существо не должно нести такие большие тяжести. Оставь это большим, мерзким зверям.

— Оставь это главной стерве-боссу, — растягивает слова Сабрина. — Главе «Харкорус Интерпрайз».

Почему мое сердце сжимается каждый раз, когда она говорит это? Потому что это означает, что его нет рядом, чтобы управлять делами. Это означает, что его акульи глаза не появятся из-за угла и не пронзят мою душу.

В глазах Генри я вижу доверие. Я вижу то же самое в глазах Сабрины. Даже Минни, несмотря на ее терзания по поводу Клосонов, доверяет мне безоговорочно. Я осознаю это со всей силой удара крикетной битой по голове. Я знаю, что Ракель тоже доверилась мне. Вот почему они пришли за мной в ту ночь, когда Дикарь попросил их помочь связаться со мной в Поместье Дракос.

В конце концов я со своими мыслями покидаю друзей и отправляюсь в библиотеку. Один лишь Юджин плетется за мной, точно верная тень, когда я направляюсь к секции змей. Академия, должно быть, спрятала книги в какой-то момент, чтобы открыть их позже. Все, что мы смогли найти, я унесла в наши комнаты, и мы исчерпали запасы школы. Но я жажду большего. Поэтому я достаю телефон и звоню той, с кем избегала говорить.

— Аурелия? — Мягкий голос звучит нежно в моем ухе, но Селена Дракос несет в себе новую силу.

— Извини, что не позвонила раньше, — говорю я. — Я… не знала…

— Я понимаю, — говорит она, и на заднем плане хлопает дверь. — Ты в порядке? Ты что-нибудь слышала? Я прочесывала новости и социальные сети, но все тихо, а из-за золотой лихорадки Матери нам приходится не отсвечивать. Она не позволяет мне уйти.

С тех пор я узнала, что золотая лихорадка берет начало от заброшенных или добытых с трудом предметов из времен, когда драконы жили на кучах собственного золота и драгоценностей. Со временем это перешло на родителей и детей, а затем — на истинных. Леди Дракос, убив Флореса, едва сама не погибла в битве, и она завоевала Поместье Дракос. Будет невозможно приблизиться к тем землям, не навлекая на себя ее гнев.