Моя Регина становится только более мокрой, сжимаясь вокруг меня так, словно ей нужно еще больше. Я отпускаю ее волосы и тянусь к ее текущей киске, пропитывая свой большой палец, пока он не становится мокрым насквозь. Я отступаю ровно настолько, чтобы пристроить палец у ее сладкой попки, дразня вход при каждом толчке. Аурелия издает задушенное «еще», и я лишь слуга, поэтому я даю ей это, погружая большой палец в ее жар, разрабатывая это тугое кольцо мышц.

Она кончает с дрожащей вибрацией, ее тело сокращается вокруг моего члена так сильно, что я кончаю мгновенно. Моя сперма с ревом устремляется к ее шейке матки, и мне приходится вынуть палец, сжимая ее дрожащие бедра, пока я изливаю разрядку в свою Регину. Ее сила тянется к моей — золотая лента, которая сплетается с моим более темным штормом. Свет и тьма, они кружатся и танцуют, и я расплываюсь в первой ухмылке за время, что кажется годами, пока сила Аурелии ласкает мою собственную. Я посылаю всего себя в нее, заполняя ее резерв, и она впитывает все, принимая это с жадностью.

Насытившись, Аурелия валится на кровать, и я следую за ней, оставаясь внутри нее так долго, как это возможно. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу оставлять ее здесь совсем одну. Мое сердце разрывается при мысли об этом. Мне нужно обмыть ее. Накормить ее. Держать ее в безопасности в нашей кровати и выслушать все, что она сделала сегодня, в мельчайших деталях. Втереть бальзам в ее больную ногу и направить туда свое исцеление. Ее волосы — спутанный колтун, и некому расчесать их.

— Иди, — шепчет она сквозь пальцы, которые прижала к губам. — Иди и скажи им, что я люблю их. Скажи им, что я разнесу этот мир ради них.

Требуется каждая капля моей темной воли, чтобы вынуть член из моей Регины и оставить ее в кровати стаи. В этот миг я ненавижу этот мир. Я ненавижу то, кто я есть, еще сильнее, чем раньше. До сегодняшнего дня я был сломанным, проклятым зверем. Но теперь мне кажется, что во мне умерла совершенно другая часть.

Глава 13

Упырь

Это, пожалуй, одна из немногих причин, по которым леди Катерина Крокодилус покидает свое поместье и оставляет там самые ценные экспонаты своей коллекции. Она все же берет с собой Ксандера, по-прежнему не доверяя молчаливому дракону, и когда она входит в Дом Нага, он шествует перед ней, а затем отступает в сторону, точно телохранитель.

Я демонстративно вытягиваю шею, чтобы убедиться, что его наушники на месте. Эти светящиеся глаза не показывают, куда направлен его взгляд, но я знаю, что он ухмылялся бы, будь у него выбор.

— Серебряный ошейник почти подходит к его глазам, — говорю я вместо приветствия.

— Генерал, — воркует Коллекционерша, одетая сегодня вечером в кожаные брюки и черный топ с бретелькой через шею. Она напоминает мне Женщину-кошку своей красной помадой.

Мне никогда не нравилась Женщина-кошка.

— Все, что тебе нужно, — это маленькие черные ушки, — говорю я, приставляя указательные пальцы в перчатках к голове и направляя их вверх. — И тогда ты готова умыкнуть у еще одной Регины ее стаю.

Ее темные глаза закипают, пока она разглядывает меня.

— Ревнуешь, милый? Я бы хотела, чтобы Мейс позволил мне забрать твою задницу василиска. Ты смотрелся бы так мило на цепи.

Я скалюсь в улыбке.

— Как бы я ни любил цепи, моя леди, я обычно убиваю своих любовниц. Так что… возможно, из нас получилась бы отличная пара.

Она прикрывает глаза, не особо впечатленная, но не успевает ответить, так как Шарлотта Нага в сопровождении генералов Гадюки, Брауна3 и Тайпана торопливо выходит из столовой.

— Вы здесь. Прекрасно. Проходите, леди Крокодилус.

Титус уже сидит в столовой с бурбоном и пустой тарелкой перед собой. Он был в отвратительном состоянии, когда появился здесь, едва ли не в истерике, а теперь свирепо смотрит на нас, когда мы присоединяемся к нему за столом. Мейс стоит на противоположной стороне, возле двух кресел с высокой спинкой. В них сидят королевы волков и птиц, их запястья скованы турмалиновыми кандалами.

— Ты действительно сделал это, — говорит Катерина, застывая на месте и глядя на пленниц. — Я впечатлена, Мейс.

— Разумеется, он сделал это, — говорит Титус сквозь свою металлическую челюсть. — Все они были кучкой ебаных идиотов, и человеческим политикам это понравится.

— Твое собственное достижение весьма веско, — говорит Мейс так, что ничем не выдает своих настоящих чувств. Каждый находящийся здесь — предатель истинных. По меркам любого человека, наихудшие люди на этой планете собрались в этой комнате. Но все поворачиваются к Ксандеру, который тоже сохраняет спокойствие на своих утонченных драконьих чертах. Интересно, что он видит своими магическими глазами.

— Я выполнила свою часть работы сполна, — говорит Коллекционерша, присаживаясь за стол. — Мы устранили наших главных врагов. Каков твой следующий шаг?

— Следующий гребаный шаг — отомстить за моего отца, — рычит Титус, грохая мясистым кулаком по столу. — Я хочу, чтобы эта девчонка-Костеплет была мертва.

— Я не хочу смерти последней Костеплет на этой планете, — ровно говорит Мейс. Катерина кивает в знак согласия.