— Тогда с ней нужно что-то делать, — огрызается Титус. — Она вышла из-под контроля, и это только начало, помяните мое слово. — Он умолкает, свирепо уставившись в пространство. — Вы не видели ее глаз. Они были безумными. Уберите ее из этой ебаной страны. Черт, заберите ее с этой ебаной планеты, если это необходимо.

— Она будет истощена после этой атаки, — говорит Мейс, бросая взгляд на меня. — Я с этим разберусь.

Мои тени тянут меня. У них всегда была своя собственная воля, и теперь они ласкают мою брачную метку, щеку, поднимаясь к глазам, где они всегда гуще всего, защищая остальной мир от меня.

Порыв убить всех — то, с чем мне всегда приходится бороться. Маленький лазерный луч тут и там — и мир стал бы совершенно другим. Такого уровня силы остальные всегда опасались. Но Мейс никогда не подпустил бы меня к своей семье, если бы не был уверен, что я не поддамся соблазну. Различные метки на моем теле чешутся. Яд Мейса. Мой собственный. Аурелии.

— Если я могу предложить… — тянет Катерина, проводя красным ногтем по лакированному махагони. — Девчонка доказала свою силу. Даже то, что сделали мы с Флоресом, не сломало ее. Но я думаю, что мы подступили близко с потерей ее истинных. Она дикая в своих действиях. Если она продолжит буйствовать, то будет действовать без точности. Я думаю, мы можем подобраться еще ближе всего за один маленький толчок. — Коллекционерша откидывается назад. — Я все еще хочу получить свое за свои деньги за эту девчонку. Слишком много нулей за отсутствие яиц, Мейс.

Ее волнует только ее бизнес. Ее не волнует благополучие Аурелии, только то, что она получит шанс разводить то, что держит в темноте под своим поместьем. Того, что даже я еще не разгадал.

— Надеюсь, ты пытаешься разводить не ленивца, — говорю я. — Или какого-нибудь экзотического голубя из Перу.

Коллекционерша одаривает меня взглядом, который говорит о том, что она хочет выколоть мои глаза и поджарить их, как маршмеллоу над костром.

— Мне нужно возвращаться.

— Ты не останешься? — с удивлением говорит Шарлотта. — Уже почти рассвет.

— Я хочу вернуться, — повторяет Катерина. Огромное наслаждение доставляет мне видеть, как она дергается. Видеть ее паранойю.

— К своей стае, — уточняю я. — Или к болоту? Как там называется группа крокодилов?

— Группа крокодилов называется смертельной ловушкой, — рычит Титус, в очередной раз доказывая свою бесполезность.

— А железноголовый знает кое-какие слова, — говорю я удивленным голосом, пока Коллекционерша поднимается из-за стола, бубня себе под нос.

— Я буду на связи, — объявляет она.

Мейс подступает ближе, разглядывая Ксандера, который спокойно стоит и слушает у двери.

— Твой отец не принял бы тебя обратно, если бы не я, — шепчет он тихо и высокомерно. — Я предположил, что это может быть одной из немногих вещей, способных разбить компанию Косы Харкоруса, и я был прав. — Он ухмыляется, протягивая руку, чтобы похлопать дракона по щеке. — Ты справился с работой лучше, чем кто-либо другой. — Ксандер не дает никакой реакции. Ни единого движения губ, ни вздрагивания глаз. Я впечатлен. Мейс поворачивается к Катерине: — Посмотри вечерние новости сегодня. Ты не захочешь пропустить мое заявление.

Ах, да. Фаза два вот-вот начнется.

Глава 14

Аурелия

Клюв встречает меня на крыше общежития анимусов следующей ночью. Он цепляется гигантскими когтями за стену и расправляет крылья. Академия находится в полном локдауне, к досаде многих студентов. Но слухи уже разлетелись — то ли через запрещенные телефоны, то ли через волков — о том, что произошло в Доме Клосонов, и все быстро успокаиваются. Орлы, соколы и несколько какаду — все птицы, которым доверяет Клюв — весь день патрулируют главные дороги, как их и просили.

— Есть новости? — спрашиваю я, скрещивая руки и разглядывая ночное небо. В воздухе стоит холод, от которого хочется потереть плечи, но я понимаю: этот холод вызван отсутствием моих пар.

Я все еще ощущаю последствия внушительного присутствия Ксандера внутри меня прошлой ночью. С его исцелением, проходящим через меня, нога сегодня совсем не болит. Вид его возвышающегося астрального облика, шагающего через дверь, разжег во мне пламя, какого не вызывала даже жажда крови. Он был не первым призрачным человеком, которого я хотела видеть. Я хотела услышать поющий голос Дикаря, увидеть сверкающие глаза Косы или величественный шаг Лайла. Но когда я увидела его, что-то во мне осознало: именно он был тем, кто нужен мне больше всего. Эта черная метка… эти светящиеся глаза… эта высокомерная осанка.

Он понимает, что значит быть в одиночестве. Он понял, что в тот момент мне требовались огонь и сера. Коса всегда говорил, что мы с Ксандером похожи больше, чем я думаю. Мы — зеркала, и нас обоих задевает вид собственных отражений.

Клюв перекидывается в человеческую форму, чтобы говорить. Он уважительно держит корпус повернутым к территории, так что мне не приходится видеть его целиком.

— Ничего примечательного за весь день. — Его острые глаза расширены, пока он вбирает каждый сантиметр моего тела под узким рогом луны.

Сегодня темно. Ночь для хищников.