— Я всегда знал, что в тебе есть драконий огонь, — тихо говорю я, встречая ее гнев с чистым, торжественным осознанием.

Ее глаза опускаются к моей шее, где моя новая, черная метка сияет всем светом полуночи. Сапфиры ее радужек поглощены зрачками, и я наблюдаю с завораживающим чувством. Она отводит взгляд, осматривая комнату за моей спиной.

— Упырь тоже не пришел, — цедит она.

— Он, скорее всего, не может отлучиться, учитывая весь этот хаос прямо сейчас.

— Понятно. — В ее голосе слышится разочарование.

Рычание просыпается в моей груди.

— Ты… Ты же не можешь любить его, Аурелия.

Ее глаза сужаются, темные ресницы обрамляют ярость ее взгляда.

— Какое странное заявление с твоей стороны, Ксандер.

Я принимаю этот удар, как буду принимать каждый ее удар отныне.

— Упрек принят.

Сила бурлит вокруг нее аурой красного и черного — то, чего я никогда раньше вокруг нее не видел, — глаза блестят, движения звериные. Она дикая, что раньше я бы высмеял, потому что не понимал, что это значит. Теперь я понимаю: так проявляется ее полная мощь. Она показывает, кто она на самом деле под всеми своими щитами. Она показывает всем, как выглядит настоящая сила.

От этого у меня по коже бегут мурашки.

Именно тогда я замечаю дрожь по краям ее ауры. С некоторой тревогой я вижу, что она истощила свою силу.

— Ты ела?

Она свирепо смотрит на меня, ее ярость только растет.

— Я ненавижу тебя. — Резко развернувшись, она шагает по комнате, и больная нога придает хромоту ее походке. — Расскажи мне про эти клетки, в которых сидят мои пары. Их кормят? Она причиняет им боль? — Регина во всей своей мощи. Слегка сошедшая с ума, но полностью контролирующая ситуацию. Никто другой не смог бы быть Региной моих братьев. — Сотри эту ебучую улыбку со своего лица. — Ее глаза убийственно въедаются в меня, не моргая уставшись на мою форму. Ноздри раздуваются, бессознательно ища мой запах.

— Если ты собираешься убить меня, я от всего сердца позволю тебе это сделать, — говорю я. — Но может ли это подождать неделю или около того? Нам нужно спланировать…

— Нахуй твои планы. Нахуй все! — шипит она, угрожающе шаг за шагом приближаясь ко мне.

Да, детка, да.

Даже будучи вторым худшим истинным во вселенной, я знаю, что нужно моей Регине. Я обхожу ее застывшее тело и наклоняюсь, чтобы шепнуть ей на ухо:

— Позволь мне выебать из тебя всю твою ярость.

Аурелия вздрагивает, ее обнаженные плечи трепещут. Но она хочет злиться. Развернувшись, она бьет меня по щеке со всей силой своего тела. До этого момента она была слишком усталой, ей было слишком больно, чтобы злиться на меня. На весь мир. Но когда ее дракон вырвался на первый план, когда огонь угрожает разорвать ее вены, она наконец дала себе разрешение.

Поэтому я не двигаюсь. Даже не вздрагиваю. Я принимаю это с закрытыми глазами, смакуя ярость моей Регины.

— Хорошая девочка, — шепчу я. — А теперь сделай это еще раз.

Она встает на цыпочки.

— Не смей указывать мне, что делать, — шепотом орет она прямо мне в лицо.

Когда-то я, возможно, отстранился бы. Теперь я прижимаюсь ближе, касаясь своим лбом ее лба.

— Одна из вещей, которую, как мне казалось, я всегда ненавидел в тебе, — это твоя потребность сражаться за тех, кого ты любишь. За твоих друзей. За Дикаря, Лайла и Косу. Часть меня хотела бы, чтобы кто-то сражался за меня, когда…

Она толкает меня в грудь с задушенным звуком, отлетая прочь всего на три шага, а затем тут же возвращается обратно, больно тыча мне в грудину.

— Давай уясним одну вещь предельно ебуче четко, Ксандер Дракос. Ни в одном из миров нет никого, кто мог бы отнять у меня моих суженых. Тебе негде спрятаться. Им негде вас спрятать. Я уничтожу все и всех на своем пути, пока вы не вернетесь в мое гнездо. Включая, — она скалит на меня зубы, — твою проклятую задницу. Это понятно?

Моя рука взлетает к сердцу, когда кое-что съеживается во мне. Я не осознавал, насколько мне нужно было это услышать. Насколько моя душа нуждалась в том, чтобы моя Регина заявила свои права на меня. На передний план выходит мой дракон, его голос — лишь гравий и дым, когда он крадет слова из моего рта:

— Да, моя королева. Ты бесконечно милосердна.

Ее глаза закипают, и она свирепо смотрит на меня с чистым, диким величием.

— Называй меня Региной! — кричит она, ее голос почти соскакивает на визг.

Я едва могу поверить в это — в свою удачу, в подарок, который она только что мне преподнесла. Мне приходится обуздать своего взбудораженного дракона, чтобы человек во мне смог опуститься на колени и прошептать:

— Да, Регина.

Это движение, кажется, успокаивает ее, когда она сжимает мой подбородок в болезненной хватке и требует:

— А теперь поцелуй меня.