Катерина достала из-под кровати электрохлыст для скота динозавровой мощности и с разъяренным криком бьет Лайла током. Лев послушно разворачивается и идет обратно в клетку, плюхается на пол и смотрит на нее так, будто не сделал ничего плохого.

— Если выложите матрас на солнце, — очень любезно замечаю я, — это может помочь вывести пятна.

Глава 8

Аурелия

Я сижу на крыше Академии уже очень долгое время. Никакие уговоры не могут заставить меня спуститься с моего насеста, откуда я всматриваюсь вдаль, прищурив глаза, глухо рыча в груди и чувствуя вкус пламени во рту.

Сначала мое дыхание прерывистое. Угрожающее, горячее. Но мне важно сохранять контроль. Осознавать свою силу и не позволять ей увлечь меня в дикое безумие, которое кажется таким заманчивым. Поэтому я успокаиваю дыхание, переводя его в медленные волны осознанного контроля, и направляю переполняющую меня силу на укрепление защиты вокруг школы. Затем я ищу своих истинных, закрывая глаза и ощущая их через воздух. Взываю к ним. Ничего не возвращается. Ни единого смешка от Упыря. Я чувствую их существование. Они живут. Они дышат. Но я отрезана от них.

Уже после наступления темноты к нам прибывает посетитель. Со своего насеста я вижу метку на машине. Одинокая машина. Одинокий тигр.

Минни, — зову я в мыслях своей подруги. — Отправь Мардука узнать, какой тигр смеет входить в мои владения.

Спустя несколько минут я слышу, как Бастьен приветствует каспийского тигра, пока тот шествует из общежития анимусов и направляется к воротам, чтобы поговорить с охраной. Только тогда я спускаюсь со своего насеста на траву внизу, чтобы сесть и подождать возвращения Мардука. Минни и Йети выходят, чтобы подождать со мной, причем моя подруга усаживается, скрестив ноги, на мой левый коготь и откидывается на мою голень, точно на кресло. Мы наблюдаем, как возвращается ее суженый с озадаченным, мрачным выражением лица и черным листком бумаги в одной руке.

— Это адресовано вам, леди Костеплет.

Принимая тот факт, что моя текущая форма не подходит для удержания бумаги, я перекидываюсь обратно в человеческий облик, и Минни протягивает мне халат, который использовала как плед.

Накинув его, я беру письмо у Мардука и, не чувствуя на нем никакой вредоносной силы, разрываю конверт. Текст написан белыми чернилами, размашистый почерк доминирует на поверхности бумаги.

— Безвкусно, — бубнит Минни, читая через мое плечо.

Я прошу аудиенции у леди Аурелии Костеплет завтра вечером в 18:00 в Доме Клосонов, чтобы обсудить вопросы, касающиеся ее защиты.

Лорд Тибериус Клосон.

Слова на бумаге воспламеняют мою кровь, и я чувствую порыв снова обрасти твердой чешуей. Передав письмо Минни, я сильно зажмуриваюсь от ярости. Посылал ли он подобное письмо истинному моей матери перед тем, как убить его? Использовал ли он такие добрые слова, когда приказывал своим кошачьим разнести Обитель Лили и убить сотни беззащитных анималия внутри?

Минни тяжело дышит через нос и оказывает мне услугу, заговорив первой:

— Он хочет видеть тебя лично. Лия, не думаю, что тебе стоит делать это.

Я встречаю взгляд Мардука, хитрый и оценивающий. В его глазах кроется вечная рана. Точно так же, как Минни изранена отвержением Титуса, ранены и ее пары, при всей своей силе.

— Они не желают вам добра, леди Костеплет, — говорит он. — Из этого не выйдет ничего хорошего. Но…

Моя улыбка темнеет:

— Но мы можем кое-что узнать. — Он кивает. Узнать то, что поможет прикончить их. — А тигр, который доставил письмо?

— Он задержан, — говорит Мардук.

Я поворачиваюсь к Клюву:

— Заприте его в комнате на ночь. Заберите у него всю электронику.

Йети идет вслед за орлом:

— Я тоже пойду.

Минни берет своего оставшегося истинного за руку ради утешения, и мой разум светлеет от вида этой картины. Но моя нога все еще болит, ее сводят судороги от долгого сидения на крыше.

— Мне нужно в душ, — бурчу я, ковыляя обратно внутрь. — Нам действительно нужен лифт. Это здание совершенно не приспособлено для людей с ограниченными возможностями.

— Ни слова больше, моя леди! — Я вздрагиваю от резкого голоса Бастьена-гаргульи и мельком смотрю на него, сидящего над входом в общежитие. Он сияет, глядя на меня через монокль, и его тощие руки взволнованно вращаются, пока он указывает внутрь: — Зрите и трепещите!

Обе стеклянные двери сами собой распахиваются. Нахмурившись, я иду внутрь и замираю. Раньше в левой части крошечного вестибюля общежития была только лестница. Теперь же, прямо в стене перед первой ступенькой, расположился одноместный лифт.

— Погоди, Бастьен, а почему ты не сделал этого для нее раньше? — требовательно спрашивает Минни.

Существо пожимает плечами:

— Раньше она не была хозяйкой этого дома. Лифт откроется только для нее.

Все еще нахмурившись, я нажимаю кнопку вызова, и металлические двери с жужжанием расходятся. Мягкий золотистый свет озаряет изысканную кабину лифта, покрытую черным лаком, с блестящими золотыми кнопками.