— Теперь тебе не придется с драматичным видом штурмовать лестницу вверх и вниз, — говорит Минни. — И твоя нога не будет так сильно болеть.

Я захожу внутрь и нажимаю кнопку самого верхнего этажа.

— Обгоню тебя! — кричит Минни.

Когда двери закрываются предо мной, розовые конверсы Минни оторвались от пола: она использует левитацию, чтобы наперегонки ринуться наверх. Не знаю, что я чувствую по поводу особых правил, создаваемых для меня, но если школа действительно находится под моим командованием, я могла бы использовать это в наших интересах.

К моему удивлению, самый верхний этаж оказывается крышей. Я высовываю голову обратно в лифт, спускаюсь на один уровень ниже, и двери открываются прямо в комнаты моей стаи — из места, где раньше была голая стена. Покрасневшая и запыхавшаяся Минни преодолевает последнюю ступеньку и валится кучей на пол.

— Ты выиграла, — говорит она приглушенным голосом. — Коридор оказался длиннее, чем я рассчитывала.

Я стою пару секунд, пока она тяжело дышит.

— Думаю, мне нужно проведать моих истинных, — признается она, переводя взгляд на черный конверт, который все еще зажат в моей руке. — Ты будешь в порядке?

— Разумеется, — тихо говорю я. — Прости.

— Не начинай. Иначе мы будем извиняться друг перед другом каждые пять минут.

Мы прощаемся, и я наконец иду в душ, где даже не касаюсь крана с горячей водой. Я слишком взвинчена. Слишком готова извергать огонь на весь мир. Завтрашний вечер слишком далеко, как мне вообще спать сегодня?

Когда я выхожу из ванной комнаты в темноту спальни, красные сверкающие глаза смотрят на меня из угла комнаты сквозь клубящиеся тени.

— Не ходи, это ловушка, — говорит Упырь.

Он тайно подслушивал! Прятался в тенях вокруг общежития, должно быть.

— Я знаю все о ловушках, Упырь, — раздраженно говорю я, вытирая волосы полотенцем. — Я не хочу видеть тебя прямо сейчас.

— Мне все равно, мой сладкий яд.

— Пришел позлорадствовать? — Я стараюсь не смотреть на него, вместо этого уставившись в окно. Всякий раз, когда он погружен в тени подобным образом, я не могу разглядеть его брачную метку. Впрочем, это не имеет значения: притяжение, которое я чувствую к нему, необъяснимо. Мои ноги делают несколько нерешительных шагов к нему.

Он хмыкает, словно его это забавляет:

— Как я это вижу? Ты понятия не имеешь, что делаешь.

Я обнаруживаю, что стою перед ним и яростно указываю на окно:

— Убирайся отсюда к чертовой матери, Генерал.

Я абсолютно уверена, что именно так он и передвигается — влетая через окна. Он ведь ни разу не проходил через дверные проемы, когда пробирался в Академию.

Его тени отступают, обнажая темную фигуру под ними. Вместо привычной костяной маски этим вечером его лицо раскрашено белым узором в виде черепа.

— Забывчивая крошка, не так ли? — Этот голос становится глубже. Более хриплым. — Мы заключили сделку. — Я замираю, мои глаза сужаются от подозрения. Клыки блестят. — Ты обещала мне свой яд в любое время по моему выбору. Это было в обмен на передачу небольшого послания твоим друзьям, помнишь?

Швырнув полотенце на кровать с дикой агрессией, я поворачиваюсь, чтобы уйти:

— Приходи в другой раз, ублюдок.

Я чувствую его тепло позади себя, исходящее от него, точно нечто токсичное. Ядовитое. Мускулистая рука обвивает мою талию, притягивая меня к стене мышц за моей спиной. От него пахнет кожей и чем-то пряным, когда он опускает губы к моему уху:

— Мне так нравится, когда ты такая.

Невольно я поворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо, и нахожу эти губы в считанных сантиметрах от своих, его клыки выпирают наружу. Его запах опьяняет, заполняя мою голову, грудь и устремляясь в самый низ. Его рука в прочной черной кожаной перчатке поднимается, чтобы обхватить мою челюсть:

— Думаю, я бы убил кого-нибудь, лишь бы получить твой яд в свой рот, змейка.

Воспоминание возвращается ко мне: в поместье Дракос, когда он сцеживал у меня яд для их так называемых исследований. Вскоре после этого они ввели мне гормоны, чтобы у меня началась течка.

Часть того времени покрыта туманом. Быть в течке — это именно так. Это может быть похоже на пробуждение ото сна. Ты становишься другим человеком, а после твоя память может быть смутной. Я помню, что была ненасытной. Помню, что Ксандер отнес меня в свою комнату и вызвал Упыря.

Они… помогли мне. Упырь пил мой яд, но затем Ксандер ушел, а Упырь остался…

— Мы ведь так и не трахались в поместье Дракос, верно? — любопытствую я. — Я бы это помнила.

Его тело — каменный столб за моей спиной, и я помню это ощущение близости с ним.

Он смеется, его большой палец находит мою нижнюю губу и поглаживает ее. Внезапно разволновавшись оттого, что мои воспоминания туманны, я поворачиваюсь и толкаю его. Это мало способствует тому, чтобы сдвинуть его с места, но мне удается увеличить дистанцию между нами до того, как я сделаю глупость. Упырь скалит на меня клыки: