— Ты прыгала у меня на коленях, трахая мои пальцы до тех пор, пока не выбилась из сил и не уснула, змейка. Я, однако, тебя еще не трахал. Ты бы это помнила.

Дикая Богиня, я действительно помню кое-что из того, что он описывает. У меня кружилась голова от постоянного тяжелого дыхания и… прыжков, как он это называет. Я скрещиваю руки и рассматриваю его. Он рассматривает меня в ответ, красные лазеры его глаз суровы, а тени лениво танцуют вокруг его плеч. Медленно он отступает назад и садится в кресло Косы. Один палец манит меня:

— Сядь на меня, мой прекрасный яд.

Я не двигаюсь ни на чертов сантиметр.

Быстрые, как змеи, две полосы теней вырываются вперед. Моя рука рефлекторно взмывает, чтобы прикрыть лицо, но они обхватывают мои бедра — плотные, но бархатисто-мягкие. Меня рывком сдергивает с ног, и я лечу вперед, прямо к Упырю. Я вынуждена поднять ноги, и он ловит меня. У меня перехватывает дыхание, когда он хихикает, устраивая мои бедра по обе стороны от своих. Прижатая к нему, я свирепо смотрю в его глаза.

— Я бы никогда не ударил тебя, не говоря уже о твоем лице, — говорит он как о чем-то разумеющемся. — Я мог бы повредить твои крошечные клыки, и как бы я тогда получал свой сладкий яд? Открой рот. — Он гладит мою щеку пальцем, и его веки опускаются, превращая красные лучи в полумесяцы.

Я скалю собственные клыки от досады:

— Вот и они. А теперь подумай о том, чтобы укусить меня так сильно, как только сможешь.

Ему везет, что я выполняю свой уговор, иначе я бы перегрызла ему шею прямо сейчас. Я чувствую, как яд приливает к моим клыкам, и опускаю рот на его губы.

Упырь приоткрывает губы на практически благоговейном выдохе. Его язык вырывается наружу, облизывая один из моих клыков достаточно сильно, чтобы пустить себе кровь. Я тихо рычу, и змеиная часть меня вздымает свою свирепую голову. Руки сжимаются на моих бедрах, и он подается вперед, накрывая мой рот своим. Я подаюсь назад, издавая раздраженный звук, но он крепко держит меня, пока пьет мой яд. Я толкаю его в грудь ладонями, а он стонет мне в рот, обнимая за талию и фиксируя на месте.

Он сглатывает один раз, затем второй. И тогда я ничего не могу с собой поделать. Мои бедра прижимаются к его бедрам. Мои руки скользят вверх по его груди, шее и обхватывают его раскрашенное лицо.

Его тени скользят по моим плечам, касаясь волос и шеи, трогая мою брачную метку. Мою кожу щиплет: Регина во мне требует гораздо большего.

Ты ненавидишь то, что тебе это нравится, — говорит он в моей голове. — Ты ненавидишь то, что мне это так нравится.

Пошел ты.

Вот так, детка. Отдай мне всю свою ярость.

Он крепко держит меня, и он, черт возьми, прав. Я ненавижу то, что в руках этого василиска, этого генерала двора моего отца, я впервые за два дня чувствую точку опоры. Когда яд в моих железах почти заканчивается, я чувствую легкость. Место у меня между ног горит. Я сгораю по своим парам, и это заставляет меня извиваться.

Наконец я опустошена, и он отстраняется, его руки скользят по моим бедрам на подлокотники кресла. Он сидит точно король, наблюдая за мной с нескрываемым удовольствием, пока я сижу на нем, тяжело дыша, возбужденная до безумия. Но я не в течке, поэтому могу контролировать себя. Я слезаю с него.

— Мне нравятся наши маленькие встречи, — говорит Упырь, утирая угол рта большим пальцем. — Клосоны замышляют недоброе, змейка. Не ходи завтра.

— Я не намерена принимать твои советы.

Он пожимает плечами:

— Да ну? И что произошло в прошлый раз, когда я предупреждал тебя чего-то не делать?

С этими словами монстр исчезает в темноте.

Глава 9

Аурелия

На следующее утро я просыпаюсь с ощущением, что зияющая пустота внутри стала еще шире. Сила скребется под моей кожей, требуя выхода. Но перед тем, как мы отправимся сегодня вечером в Дом Клосонов, нужно сделать еще очень многое.

Мы собираемся в больничной палате Ракель. Мы все чувствовали ее отсутствие, и я хочу, чтобы она ощущала себя частью команды, пока мы строим планы. Наш волчья анима лежит, тихо дыша, и я наблюдаю, как подергиваются ее ресницы.

Ракель, — зову я в ее мыслях. — Ты в безопасности. Возвращайся к нам.

Чувство вины разливается в моей груди, когда мне ответом служит лишь тишина. Врачи говорят, что нам нужно просто ждать. Что это лишь вопрос времени, и разуму Ракель просто требуется отдых от травмы, полученной в результате столь долгого отрыва от тела. От этого я нервничаю еще сильнее. Это моя вина с самого начала, и мне нужно действовать умнее в попытках все исправить.

— Мы уже бывали в Доме Клосонов раньше, — ровно говорит Минни. — И…

— И я была в их тюрьме, — заканчивает Сабрина из своего угла, пока Блэр и Блейд, защищая, окружают ее фигуру в худи с натянутым капюшоном.

— Она не вернется туда, — твердо произносит Блэр, а затем смотрит вниз на Сабрину и добавляет более мягко: — И тебе не нужно говорить об этом, если не хочешь.