Это не что иное, как строгий брючный костюм. Темно-синий блейзер с белой отделкой и подходящие брюки с золотыми пуговицами. Клюв начинает орудовать моей расческой, и я прищуриваюсь, глядя на него. Он отступает с поднятыми руками. Аккуратно расчесав длинные пряди, я зачесываю их назад в высокий хвост, гладко укладывая волосы по бокам.

Моя анима хочет носить что угодно, только не это. Она хочет быть голой, в чешуе и с клыками.

— Как я выгляжу? — спрашиваю я, рассеянно одергивая блейзер.

Когда Клюв не отвечает, я хмуро смотрю на него сквозь темноту. Он мягко улыбается.

— Ты выглядишь иначе, чем в тот день, когда я впервые встретил тебя.

Я пялюсь на него. Как я могла забыть день, когда встретила своих суженых? Как я могла забыть день, когда моя жизнь изменилась навсегда? И он прав: тогда я была совсем другим человеком.

Та Аурелия не знала, что случилось с ее матерью. Никогда не ломала костей. Никогда не перекидывалась в волка, акулу или дракона. Та Аурелия бежала, когда ей приказывали бежать. И у нее никогда не отнимали ее истинных.

Я поворачиваюсь лицом к Дому Клосонов.

— Та Аурелия мертва.

Потому что более темное существо заняло ее место. Зверь, жаждущий плоти между своими зубами.

Минни шмыгает носом где-то далеко справа от меня, и я киваю в ее сторону. Сделав глубокий вдох, я расправляю плечи и начинаю подниматься по холму к воротам. Нас пропускают внутрь быстро и оперативно. Клюв говорит от моего имени так, как это делают звери мафиозных боссов, и когда гигантские, угрожающие тигры-охранники осматривают меня, я одариваю их сухим, невыразительным взглядом, позволяя своей силе свободно выливаться наружу. Без всяких извинений. Я знаю, что они чувствуют ее по внезапной защитной стойке их плеч.

Одна вещь о кошачьих: их телекинез дает им огромное преимущество перед другими видами. Всего лишь с помощью силы мысли один из них может опрокинуть тебя навзничь и отправить лететь прочь из двери. Добавь к этому мужское высокомерие, и получишь перед собой кучу ублюдков. У них должно быть четкое понимание: я превосхожу этих парней по силе. Это единственная вещь, которую уважают кошачьи — и Клосоны в первую очередь.

Минни, Мардук и Йети осторожно следуют за нами, пока нас ведут внутрь роскошного дома. Золотистые потолочные светильники заливают парадный вестибюль обманчиво теплым светом. В этом месте пахнет диким тигром-самцом, и из того, что я знаю об этом месте, Тибериус поощряет своих зверей бродить настолько дикими и, в некоторых случаях, насколько взбешенными, насколько им хочется. Титус ведь прибыл в академию абсолютно бешеным.

Нас ведут в комнату для официальных встреч сразу за главным коридором, высокие потолки которой создают впечатление величественной важности. С одной стороны располагается шкаф с алкоголем, а прямоугольный стол посередине занимает большую часть пространства. За ним могут сесть по четыре человека с каждой стороны, и пока Клюв выдвигает для меня среднее кресло, охранники уходят, чтобы вызвать своего знатного лидера.

Они пока не пытались убить или покалечить меня, так что все выглядит обнадеживающе, но в воздухе витает слабый запах метящей мочи, так что я не совсем впечатлена. Это определенно Титуса, я бы поставила на это деньги. Я представляю, как он задирает ногу над столом, и мое настроение немного улучшается. Клюв стоит у моего правого локтя, и я чувствую, как Минни и Мардук встают позади нас. Йети теперь сам по себе.

Они заставляют нас ждать, разумеется. Проходит десять минут, затем пятнадцать, и я пытаюсь подавить свое раздражение, когда девушка в красном белье, дополненном подвязками, приносит нам чай в простых белых чашках. Как раз когда я подумываю попросить Клюва избавить меня от мучений и налить мне виски, дверь открывается и входит Тибериус, за спиной которого ссутулившись крадется Титус.

Я одариваю их обоих скучающим, пресыщенным взглядом, за который другая анима, вероятнее всего, получила бы удар. Они оба — внушительные самцы, огромные глыбы мышц, со полуночно-черными бородами и зачесанными волосами над смуглой кожей. Густые черные брови Титуса сдвинуты над темными глазами, и он выглядит точно так же, как в прошлый раз, когда я видела его в «Жемчужине джунглей», когда у Ксандера там была встреча. А я была голой.

Это, похоже, свежо в памяти Титуса, когда он садится, ставя ноутбук на стол. Его новая стальная челюсть не может улыбаться — обнаженные металлические зубы образуют свою собственную постоянную жуткую ухмылку, — но его глаза все еще способны масляно глазеть на меня.

— Приятно видеть тебя в одежде, Лия, — говорит он этим новым, жестким, металлическим голосом.

Клюв дергается от такой развязности.

Ни слова, Клюв, — говорю я орлу в его мыслях.

Титусу же я отвечаю:

— Ты ведь бежал при нашей последней встрече, не так ли? Я так рада, что ты добрался домой целым и невредимым после того, как Ксандер чуть не убил всех.