Коса пытается податься вперед вопреки моей силе, но я удерживаю его на месте. Я не позволю этому случиться. Ни сейчас, ни когда-либо. Не после всего, через что он прошел. И уж точно не спустя всего пару часов после того, как он убил своего первого врага — моего собственного дядю. Мой брат-акула напрягает все силы, чтобы выполнить приказ, но я держу его точно сталь, сжимающая плоть.

Катерина издает недовольный звук:

— Принеси мне стакан воды.

Я ослабляю хватку и позволяю Косе выполнить этот приказ и встать с кровати. Его туфли стучат по плитке, пока он не доходит до гулкого пространства, которое, должно быть, является ванной комнатой. Когда он возвращается, Катерина берет стакан и жадно осушает его, после чего ставит на деревянную прикроватную тумбочку.

— Сними с себя одежду, — приказывает она.

Черт бы побрал эту мерзкую тварь.

Коса шевелится, ткань шуршит по коже, когда он снимает деловую рубашку и роняет ее на пол.

— Сними брюки, — приказывает Катерина.

Я сжимаю зубы, удерживая руки Косы неподвижными. Он сопротивляется, противопоставляя свою волю моей. Я чувствую, как его руки дрожат от столкновения наших сил, но держу его всем, что у меня есть. Пот стекает по моему позвоночнику, и я сжимаю зубы от ярости. Катерина фыркает, и я издаю облегченный выдох.

— Отвернись, чертов дракон. От твоих глаз меня тошнит.

Молча я поворачиваюсь лицом к стене, которую моя клетка делит с клетками Дикаря и Лайла.

— Коса, ляг рядом со мной и спи. Я разберусь с тобой позже. Ты, дракон. Сядь и спи.

Вздохнув через нос, я усаживаюсь у стены, пока Катерина сбрасывает одежду и направляется в ванную. Какая же хренова извращенка. Я сползаю на пол и сажусь на задницу, игнорируя приказ спать. Косу нельзя оставлять наедине с Катериной. Никого из моих братьев нельзя. Я буду сидеть, не смыкая глаз, каждую ночь, если, черт возьми, придется.

* * *

Около полудня следующего дня Катерина встает с постели, чтобы проверить моих братьев — волка и льва, и на всякий случай всаживает в них по дротику. У нее закончатся дротики, если она не будет осторожна. Я уверен, что у нее самый большой запас в штате, но как долго она рассчитывает это продолжать? Я не чувствую такой усталости, каковой следовало бы ожидать после проведенной без сна ночи, и думаю, что дело частично в адреналине, который все еще гуляет по моим венам после битвы в поместье Дракос.

— Дракон. — Голос Катерины звучит громче, когда она останавливается перед моей клеткой и отпирает ее. — Вставай, мы выходим. — Дыхание Косы доносится от двери.

— Мне нужно в ванную. Косе тоже понадобится, — говорю я ей.

— Не указывай мне, что нужно Косе. — Она бубнит себе под нос о том, что заклятие сработало не так, как планировалось, и отходит. — Быстро давай.

Пока я направляюсь в ванную, у меня возникает мысль: неужели именно это чувствовала Лия, когда я держал ее в заточении в своей комнате? Я никогда этого не планировал, но в момент, когда отец вручил мне золотой ошейник, это показалось правильным в каком-то извращенном смысле. Та часть меня, которую я держал под замком, хотела удержать ее рядом. Хотела, чтобы ее запах всегда был под боком, и хотела не спускать с нее глаз.

Все началось с ненависти. А потом я стал проводить с ней больше времени. Вообще-то, каждую минуту моего дня и ночи. Я начал видеть сквозь завесу своей слепой ненависти. Потребовалась моя вынужденная физическая слепота, чтобы по-настоящему разглядеть те идеальные черты, которые делали ее особенной. Нежное дыхание, надежный стук ее сердца, грустный вздох, слетающий с губ.

То, как ее кожа…

Внезапный мысленный образ отца, волочащего акулье тело Аурелии по проходу перед моей свадебной церемонией, вспыхивает перед глазами, и меня рвет в раковину. Моя вернувшаяся метка горит еще сильнее, когда я брызгаю на нее водой. Капли шипят и превращаются в пар, касаясь кожи. Я нащупываю края раковины руками и даже не осознаю, что сжимаю их слишком сильно, пока не слышу тонкий треск. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать эту штуку из стены и не швырнуть в рептилию за моей спиной, но странное сюсюканье заставляет меня замереть.

Когда я возвращаюсь в спальню, крокодилиха проводит щеткой по волосам Косы, пока тот сидит неподвижно и холодно на кровати.

— Ты и мои расчесывать собираешься? — спрашиваю я безжизненным голосом.

Я чувствую на себе ее взгляд:

— Твои не такие красивые.

Мои волосы куда длиннее, чем у Косы, но его серебряные пряди — это совсем другое дело. В клетках за ее спиной Дикарь рычит и переворачивается. Лайл дергается, вытягивая лапы по мере пробуждения, его дыхание становится рваным, когда до него доходит замешательство. Это будет чертовски интересно.

Катерина поднимается, судя по всему, довольная своей работой. Она поворачивается к моим братьям-зверям и приказывает: