Холодный ужас разрастается в моем желудке. У него хватает наглости называть меня дочерью сейчас, впервые за восемь лет. В моей голове пронзительно кричит орел, и внезапно вертолет перед нами, тот, что справа, вспыхивает пламенем: его двигатель загорается.

Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на Ксандера, чей рот сжат в прямую, тонкую линию, а его гнев нагревает воздух вокруг нас.

— Я сражался бок о бок с тобой в каждой чертовой жизни, Регина.

Я улыбаюсь ему.

— Мы побеждали в тех жизнях?

Он слегка наклоняет голову.

— Нет. Но мы победим в этой. Я сделаю все для этого.

Несмотря на жар, исходящую от него, что-то в его словах заставляет меня вздрогнуть. Я поворачиваюсь обратно к фасаду школы, где колонна военных грузовиков собралась на некотором расстоянии от передних ворот — или от того, что было передними воротами. Вместо изящного черного с золотом чугунного ажурного узора сейчас сплошной черный кирпич с одинокой головой гаргульи наверху по центру. Мне приходится переключиться на свои орлиные глаза, но мои подозрения подтверждаются.

Каменное каре, узкое лицо и голова, которая сидит едва покосившись, словно в какой-то момент она отвалилась, а поверхность ее камня изуродована, точно острыми зубами. То, что осталось от головы Коллекционерши, превратили в новую гаргулью.

Я смотрю на нее, пока Ксандер снова говорит по рации.

— Кошачьи на стене, будьте готовы. Команда «Розовые», берегите себя, они атакуют вас первыми. Отбивайте артиллерию и сбивайте любое оружие.

— Вас понял, — раздается ответ Мардука.

Мы вставляем наушники, наблюдая за ополчением в их автомобилях, собирающимся по периметру стены академии. Охранники на башнях держат оружие наготове, но единственный джип катится к подъездной дорожке.

Генерал-змея выпрыгивает из задней части машины с двумя зверями, держащими тяжелые черные щиты для разгона демонстраций. Трое укрываются за щитами и осматривают новую защиту. Они устанавливают что-то на землю и спешно отступают обратно в свои машины.

— Сколько времени им потребуется, чтобы пробраться внутрь? — спрашиваю я.

— Мы не будем ждать, чтобы узнать это, — говорит Коса. — Защита никогда не создавалась для того, чтобы выдержать подобный современный военный штурм.

— Северная и западная сторожевые башни, — приказывает Ксандер, — открыть огонь.

Глава 103

Дикарь

Я не люблю пушки. Никогда не любил. Но должен признать, за последние несколько недель они сослужили свою службу. И когда у твоего врага целая куча забитых ядом пушек, лучшее, что ты можешь сделать — это выстрелить первым.

Когда охранники рядом со мной открывают огонь по врагу, я закрываю уши Юджину и готовлюсь. Он дрожит у меня подмышкой, когда адреналин и кокс расползаются по его маленькому пернатому тельцу.

Будь готов, — передаю я ему ментально, подтягивая свой бластер «Нерф», пока наши пули отскакивают от бронированных машин. У самодельной бомбы из трубы, которую они заложили у входа, обсидиановый корпус, так что ни один из кошачьих не сможет бросить ее обратно, если только…

Мардук, псих безумный, как и всегда, спрыгивает к передним воротам, хватает бомбу голой рукой и швыряет ее обратно к ждущим машинам. Она взрывается, когда врезается в первую машину, но лишь чернит поверхность прочного металла.

Охранники рядом со мной останавливаются для перезарядки, и враг удваивает усилия. Еще два вертолета пролетают над куполом, молотя по защите. Стрелки на открытых бортах обвешаны черными цепями, защищающими их от кошачьих.

— Дерьмо, — бубню я, отправляя изображение в групповой чат на случай, если они его пропустят. — Они не рискуют.

Одинокий грузовик в хвосте колонны медленно катится к центру задних рядов. Я слежу за ним: он двигается не спеша, будто не хочет привлекать внимания. Он сплошь покрыт змеями — перекинувшимися, крупными анакондами и более мелкими ядовитыми, извивающимися особями. Они будто работают вместе, чтобы создать живой, дышащий змеиный щит вокруг своего самого хренового генерала.

На передней линии три других грузовика сдают задом к фасадной части ворот и останавливаются. Их задние двери распахиваются, и аппарели с грохотом падают вниз.

— Прекратить огонь! — отдает приказ Ксандер по связи.

Охранники рядом со мной выпрямляются на своих местах и убирают пальцы со спусковых крючков, ругаясь сквозь зубы.

Маленькие дети высыпают из грузовиков, точно пауки. Они невысокие, их круглые, херувимские лица отчетливо видны. Мои зубы сжимаются, пока они выкатывают пушечные машины с ядрами и выстраивают их в линию. Их десяток, по трое детей на машину, они выстроены в аккуратные ряды, как перед танцем, который репетировали для конкурса талантов в начальной школе. Все они одеты в обычную спортивную одежду, шорты и футболки — будто Мейс Нага хотел убедиться, что мы точно не упустим, что это дети. У одного из них на футболке нарисован синий щенок. К ним также пристегнуты пистолеты, так что я полагаю, как только ядра закончатся, они начнут стрелять по нам.