— У нас нет на это времени, — скучающе произношу я. — Мне не нужно повторять о моем собственном гении. Или о моих неудачах, раз уж на то пошло. Я не смог помешать Флоресу Дракосу сделать то, что он сделал, а ты мог бы его остановить. — Я позволяю своей силе собраться за глазами, смотря свысока на дракона.

— Метка Ксандера почернела, — говорит Лайл, пытаясь оценить мою вменяемость. — Он считает, что должен умереть за то, что совершил.

Я впиваюсь взглядом в дракона, подпирающего стену.

— Возможно, так и есть. Но, возможно, вам всем следует умереть за ваши проступки против нашей Регины.

— Мы загладили вину! — восклицает Дикарь из угла, где он сидит на корточках у двери, точно щенок, охраняющий палку.

— Ты так уверен в этом, волк? — рычу я. — Ты так уверен, что хоть что-то сможет искупить твою попытку убить ее? Или мне пересказать тот случай, когда ты отвез ее к Мейсу Нага на казнь?

— Как ни странно, Дикаря там не было, — говорит Лайл. — Но раз уж мы говорим откровенно, ты-то там был.

— Я всегда был рядом, — самодовольно говорю я. — Я присматривал за ней еще до того, как ты вообще узнал о ее существовании, лев. Пока тебе щедро платили за этот фарс вместо работы, она страдала в нищете.

Рычание Лайла разносится по комнате.

— Довольно, — говорит Ксандер. — Мы здесь, чтобы поговорить о будущем.

Я не упускаю ни секунды.

— О том, в котором тебя нет?

— Судя по всему, и тебя тоже, — говорит Ксандер. — Твой маленький теневой вихрь убьет и тебя? Ты даже не знаешь своих пределов. Или тот первый провал был спланирован?

Я усмехаюсь.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что твоему теневому вихрю нужна противодействующая сила эквивалентной мощи, чтобы обратить его вспять.

Значит, они догадались. Я стараюсь не показывать своего удивления, вместо этого обнажая клыки.

— И ты думаешь, что именно ты сделаешь это?

— Как кто-то вообще может это сделать? — спрашивает Лайл. — Обмен силами.

Ксандер ловит мой взгляд.

— Я спросил… кое-кого об этом. Потребуется внешний толчок моей силы. Всей ее. За раз.

— Всей? — ужасается Лайл. — Это ведь⁠…

— Убьет меня, да, — говорит Ксандер.

Кажется, черная метка на его шее вбирает в себя свет вокруг.

Я запрокидываю голову и хохочу.

Глава 107

Ксандер

Exit Music (for a Film) — Radiohead

Я знаю, что значит эта метка. Это не потому, что Аурелия простила меня. И не потому, что я этого достоин. В битве с моим отцом до меня кое-что дошло.

Я не искупил вину.

И я никогда не смогу ее искупить. Никакой поступок, никакой жест никогда не отменит и не исправит то, что я сделал с Аурелией, и то, частью чего я был.

За исключением, пожалуй, одного единственного поступка.

Вот что означает эта черная метка. С самого начала я был помечен смертью. Для меня всегда существовал лишь один путь.

Мой род продолжит жить через короля Эшзейла на Острове Костеплетов. Я убедился об этом. Линия Темного Клинка не умрет вместе со мной. Я срываю наушники.

— Ради Лии, — шепчу я, пока красное марево овладевает мной, и я бью крыльями, направляясь к этой черной спирали.

Последнее слово, которое я хочу произнести на этой земле — ее имя. Моя последняя музыка.

— Я клянусь любить тебя лучше в следующей жизни, Аурелия. А в этой мне нужно отдать тебе свою.

Я рычу в тени. В смерть, которая ждет, чтобы разорвать мою силу в клочья.

Пока прямо позади меня не раздается ответный рык.

Глава 108

Коса

Моя Регина с криком устремляется в теневой вихрь, ее могучее чешуйчатое тело уносит ее в темноту, и я дрожу от ярости.

Я хлопаю Лайла по боку.

Ты знаешь, что мы должны сделать, чтобы остановить это.

Мой брат-лев смотрит через поле на охраняемый грузовик, где сидит Мейс Нага, больше не защищенный своей змеиной магией крови.

Только один путь, брат.

Сабрина, Клюв и близнецы проложили для нас путь, и мы не позволим их смертям стать напрасными. Лайл катапультой швыряет нас к грузовику Мейса.

Глава 109

Аурелия

Я мчусь за Ксандером со всей силой, что у меня есть, сосредоточившись только на нем и на том, как быстро я могу заставить мои крылья двигаться в тенях. Он не может этого сделать. Я не позволю ему пожертвовать собой.

Воздух вокруг этой ужасающей движущейся воронки кружится передо мной, буйный и хаотичный. Я преследую ее изо всех сил, и когда ее ветры затягивают меня, захватывая мое огромное тело, я просто поддаюсь, устремляясь прямо в ее объятия.

Тьма поглощает меня целиком.

Я знаю силу Упыря, я понимаю тени, которыми он повелевает, потому что я тоже повелевала ими. Но это ощущается как нечто большее, чем любой из нас. Словно Упырь — лишь сосуд, трещина в мире, позволяющая тьме выплескиваться сквозь нее.