Нежное прикосновение ласкает мою заднюю дырочку, и я понимаю, что это Лайл. Ксандер хватает меня за бедра и толкается в меня, а ответный возглас тонет в стоне, когда его колоссальная сила устремляется к моей, и мы сплетаемся воедино. На моей заднице смазка, и палец Лайла разрабатывает меня, пока я не начинаю тяжело дышать и извиваться. Когда он устраивается позади, прижимаясь губами к моей шее, мои глаза широко распахиваются.

— Помедленнее, — рычит Коса, пока я дышу, готовясь к двум самым большим членам в моей стае.

Руки на моих бедрах и вокруг талии ласкают меня, заставляя меня истекать соком вокруг Ксандера, моя голова откинута на грудь Лайла. Натяжение и невероятное блаженное давление заполняют мое нутро, когда член Лайла упирается в меня. Я вращаю бедрами, медленно впуская его внутрь. Моя сила искрит, точно нестабильное электричество, когда золотистая мощь Лайла просит входа, и я дарую его, позволяя ему присоединиться к пульсирующим столпам моей силы и силы Ксандера.

Дикарь опускается на колени справа от меня, и я тянусь к нему, находя его рот, язык и легкую щетину на челюсти. Он показывает мне мысленный образ меня с его точки зрения — извивающейся от наслаждения между моими драгоценными парами. Это лишь заставляет меня течь еще сильнее, расслабляя мои мышцы, чтобы полностью принять моего льва, пока он и Ксандер мягко по очереди толкаются. Сила Дикаря, дикая и сбивающаяся с ритма, взмывает в мое тело, ища и находя нужный путь, присоединяясь к объединенному столпу и добавляя свои рвущиеся вверх нити. Мое тело вибрирует под ними троими, но лишь когда стопы Косы оказываются с правой стороны от меня, я вздрагиваю, поднимая на него взгляд.

Губы Дикаря находят мой сосок, пока Коса смотрит на меня сверху вниз, расстегивая пуговицу за пуговицей на своей рубашке, и у меня текут слюнки при виде его великолепных, рельефных мышц. Наконец он добирается до пряжки ремня, возится с ней татуированными пальцами, смотря только на меня. Молния расстегивается, и я тянусь к нему, когда его член, весь в пирсинге, вырывается на свободу. Он поглаживает себя, а я играю с его первым пирсингом, делая паузу, чтобы взглянуть на него в ожидании разрешения, и облизываю губы.

Мягкая улыбка касается губ моей акулы, он кивает и делает еще шаг вперед, чтобы я могла слизать капельку предсемени с головки. Я наслаждаюсь его пьянящим вкусом, прежде чем провести языком по остальной его длине. Шипение наслаждения Косы звучит словно из несбыточных снов, когда я беру его в рот, чтобы почувствовать, как его сила ищет разрешения у моих губ.

Я стону вокруг своих четырех суженых, дающих мне то, в чем я нуждаюсь, насыщающих свой голод и использующих мое тело, пока их силы сливаются с моей в нашем уникальном танце. Сила ледяной тундры Косы вступает в уже многоцветный столп, заставляя меня напрягаться и содрогаться вокруг Лайла и Ксандера. Мой лев обнимает меня сзади, навсегда оставаясь оплотом силы.

— Ты в порядке, ангел? — шепчет он мне на ухо.

Я стону в ответ и посылаю запрос в эфир.

И получаю ответ.

Глава 101

Упырь

Если бы ненависть была человеком, ею стал бы я — так явно я чувствую свою Регину в руках ее стаи, пока наша душевная связь пульсирует между нами. Но страстный запрос обращается ко мне. Даже среди внимания остальных она ищет меня — здесь, пока я еду к ней в кузове этого военного автомобиля, запертый точно зверь, чтобы «сберечь мои силы», а вокруг сидят мои так называемые охранники-рептилии.

Я исполню любую просьбу моей Регины, какую смогу, но такие возможности выпадали мне слишком редко. Я жажду ее взгляда. И потому я отправляюсь. Я погружаюсь в медитацию на полу грохочущего грузовика и покидаю свое тело по ее зову, как сделал это много месяцев назад впервые в ту роковую ночь.

Глубоко в недрах Академии Анимус я нахожу их в объятиях друг друга, извивающихся во взаимной страсти, запах их возбуждения пропитывает воздух. Моя Регина в центре, она вибрирует, удерживая четыре твердых члена в своем теле. Она чувствует меня, когда я возникаю перед ними — зловещий и темный. Вестник смерти, вестник уничтожения. И все же, когда она устремляет этот взгляд на меня, а ее зрачки вспыхивают ультрафиолетом лишь на мгновение, у меня не возникает столь яростного порыва уничтожить весь мир.

Само время, кажется, останавливается, когда ее глаза впиваются в мои, пока пещера гудит от их объединенной силы, а я стою в одиночестве. Затем ее глаза начинают гореть, и я ощущаю ее власть над своим существом, а желание подчиниться внезапно становится непреодолимым. Это все, чего я когда-либо хотел. Быть с ней, быть в ней во всех смыслах этого слова.

— Иди ко мне, мой василиск, — повелевает она мне низким, мурлыкающим шипением, от которого мне хочется упасть на колени.

Остальные замирают.

— Ты приветствуешь уничтожение, змейка? — шиплю я в ответ, пока мои сапоги шагают вперед.

Ее голова склоняется набок, хищно и с неодобрением.

— Я приветствую суженого. Ты связан со мной. Со всеми нами.