Медленно поднялась с постели и снова натянула на себя платье. Кое-как подвязав, шагнула вперед.

Канцлер резко повернул голову в мою сторону.

В полумраке палаты я отчетливо увидела, как напряженно и очень подозрительно он глядит на меня.

Игнорируя его колючий взгляд, я прошла за ширму, взяла эмалированный ночной горшок и подошла к дракону.

— Кхм… давайте я подержу, пока вы… — деловито предложила я, протягивая сосуд.

— Не стоит! — грубо, резко и почему-то расстроенно перебил он меня, выхватывая его из моих рук.

Я равнодушно пожала плечами. Не хочет — как хочет. Руки у него действуют, так что сам как-нибудь справится.

Правда по его полыхающим звериным огнем глазам и по тому, как он дернулся, у меня сложилось странное ощущение… будто канцлер ждал от меня чего-то совершенно другого…

Развернувшись, я вернулась к себе в постель. С чувством выполненного долга положила голову на подушку и мгновенно заснула крепким глубоким сном.

Проснулась от требовательного, громкого стука в дверь — привезли завтрак.

Я подскочила, как ошпаренная. Проспала!

Вот же засранец драконий! Говорила же, что будем с ним дежурить поочередно, так нет же, надо обязательно проявить героизм!

Я принялась второпях одеваться, то и дело путаясь в рукавах и спешно заталкивая волосы под чепец.

Завтрак у канцлера, как и прошлый ужин, оказался до ужаса скудным — какая-то серая пресная размазня на воде.

Поэтому, по уже по сложившейся традиции мы без лишних слов разделили мою, более сытную порцию пополам. И как только с едой было покончено, я собрала грязную посуду и решительно вышла в коридор, кое-что задумав.

Старшей по этажу на посту, к моему везению, не оказалось. Зато из соседней палаты доносился звук голосов.

Поставив посуду на стол, я постучала и заглянула к соседям:

— Доброе утро! Я Эмма, новенькая. Второй день на работе.

Сиделка в соседней палате оказалась очень миловидной, круглолицей молодой девушкой. Завидев коллегу, она с явным облегчением отложила работу и вышла ко мне в коридор.

Разговорить её оказалось делом пары минут — девица изнывала от скуки и оказалась той еще веселой болтушкой.

Поняв, что передо мной идеальный источник информации, я решила не терять времени зря.

Напустив на себя несчастный вид, я пожаловалась, что мне достался невероятно тяжелый больной, из-за которого мне строго-настрого запретили покидать палату. А порции еды, что нам привозят, до смешного крошечные и абсолютно пресные.

Девушка сочувственно вздохнула и, воровато оглянувшись, зашептала:

— Не удивляйся, милочка! С твоим-то смазливым личиком… Наша Старшая наверняка приревновала тебя к своему полюбовнику. Она молодых да хорошеньких на дух не переносит, знает, что Главный лекарь на них частенько засматривается.

Я мысленно уцепилась за эту ниточку. И тут же развила тему, умоляюще попросив её при случае купить в городе и тайно принести мне какой-нибудь нормальной еды.

Однако сиделка испуганно покачала головой:

— Что ты, со вчерашнего дня с собой проносить сюда ничего не разрешают, на входе обыскивают! Но… слушай, давай я за плату буду отдавать тебе свои порции? Мой завтрак и ужин — твои. Я всё равно по вечерам ухожу домой, там и поем. А деньги мне важней, коплю на приданое.

Мы быстро ударили по рукам, сойдясь на одном золотом за неделю. Сумма приличная, и с деньгами было жаль расставаться, но без нормального, сытного питания дракон точно не наберет сил.

Пока мы шептались, я краем глаза непрерывно отслеживала лестничный пролет. И стоило на ступенях показаться фигуре Старшей по этажу, как в моей голове мгновенно созрел дерзкий, спонтанный план.

Раз уж эта мегера — любовница Главного лекаря, нужно бить по самому больному.

Я резко повернула голову к своей новой знакомой и, повысив голос ровно настолько, чтобы было слышно на лестнице, интригующе произнесла:

— Представляешь, какую новость я сегодня узнала?

Сиделка в предвкушении новой сплетни тут же оживилась, подавшись вперед:

— Какую? Расскажи!

— Только это строжайший секрет, обещай, что никому не проболтаешься! — выдохнула я, заметив, как Старшая на верхних ступенях заметно замедлила шаг и навострила уши.

Выдержав театральную паузу, я заговорщически произнесла:

— Когда я проходила с грязной посудой мимо лестницы, я случайно услышала, как какая-то молоденькая девица хвасталась подружке. Говорила, будто Главный лекарь обещал сделать её новой Старшей смотрительницей нашего третьего этажа! И что она сегодня идет к нему в кабинет в полдесятого вечера… ну, чтобы лично «отблагодарить» за скорое повышение.

— Да ты что?! — ахнула сиделка, в полном шоке прижимая ладонь к открытому рту.

— И не говори, — сокрушенно вздохнула я. — Так не хочется, чтобы наша смотрительница менялась. Меня-то нынешняя Старшая вполне устраивает, она женщина строгая, но справедливая.