— У меня завтра будет ночное дежурство, — вкрадчиво, с сальной улыбочкой произнес он, оглаживая пальцами ткань её рукава. — Один из благодарных родственников бывших больных подарил мне коробку редкого лонгорийского шоколада. А я, знаешь ли, сладкое не очень люблю, это девчонкам за радость. Так что ты не тушуйся, заходи завтра ко мне в кабинет попить вместе чайку. Заодно отдохнешь от работы.

Пентюхберг в ответ тихо и невнятно что-то пробормотала, но я не расслышал ее слов, потому что внутри меня все кипело от злости, а кровь громко стучала в висках. Мне хотелось прямо сейчас встать и с размаху дать этому ублюдку в лицо, чтобы он раз и навсегда отучился распускать руки и приставать к моей сиделке.

— У тебя еще есть целые сутки, чтобы хорошенько подумать, — покровительственно процедил Главный лекарь, сильнее сжимая её локоть. — Ты же девочка умная, должна понимать — стоит мне замолвить за тебя словечко перед руководством, и тебя сделают Старшей по этажу, а могут и обратно на второй этаж вышвырнуть… Будешь до конца дней выносить судна, да простыни за тяжелобольными стирать.

— Я подумаю, — на этот раз чуть громче ответила Эмма, пытаясь аккуратно высвободить руку.

Я не выдержал этой мерзкой сцены и собственного бессилия, мои пальцы сжались в кулаки.

— О-о-о! — тут же раздался громкий голос Главного лекаря, который уловил это мое движение. Он резко отпустил Эмму и уставился на меня.

— Похоже, у нашего больного запор! Кишечник забился, оттого и спазмы пошли, руки непроизвольно сжимаются. Неси, девка, клизму. Сейчас мы будем делать ему глубокое очищение, чтобы не мучался… Нельзя ждать!

ГЛАВА 25. КИРАН

Эмма отреагировала мгновенно. Ни один мускул не дрогнул на её бледном уставшем лице, когда она уверенно шагнула между мной и замершим у моей кровати злорадно ухмыляющемся лекарем.

— В этом нет необходимости, господин Главный лекарь, — спокойным, тоном проговорила она. — Я провела эту процедуру чуть больше часа назад, строго следуя стандартному предписанию. Кишечник больного очищен.

Мужик удивленно приподнял густую бровь и недоверчиво скрестил руки на груди, переводя взгляд с меня на неё:

— Вот как? И отчего же тогда, ты думаешь, больного так корчит? Я лично видел, как он сжал и разжал кулаки.

— Это естественная неврологическая реакция организма, такое часто наблюдается как побочное действие зелий. — без тени сомнения соврала Эмма, виртуозно вставляя умные термины и слова.

На мгновение я сам даже поверил в то, что она говорит, и мысленно ей зааплодировал…

— Когда я была на втором этаже, периодически наблюдала подобное у больных на вторые – третьи сутки после приема лекарства. Кратковременные судороги и спазмы в конечностях обычно проходят к пятому дню. Если же сейчас повторить очищение, сорвется процесс усвоения зелья, господин Главный лекарь.

Она послушно опустила глаза в пол, чтобы не выдать, наверное, дрожь и не спровоцировать его на еще какие-нибудь позорные манипуляции с моим телом.

Лекарь несколько секунд пристально смотрел на нее. И чем дольше смотрел — тем больше мне не нравилась возникшая ситуация. Я под простынью замер, стараясь дышать как можно реже и не выдавать охватившего меня напряжения.

Наконец, старый хрыч расслабился и довольно ухмыльнулся, делая к Эмме шаг.

— Не зря я подписал твой перевод на этот этаж, ты девка весьма исполнительная. — хмыкнул он, масляно зыркнув на её фигуру. — Но, видишь ли, это особый больной, и я должен лично проконтролировать, чтобы он не испытывал неудобств. Поэтому не тяни, тащи клизму. Если зелье плохо усвоится, дашь сверху по пять капель того и того.

Эмма покорно кивнула и направилась в угол палаты, за ширму.

Я проводил ее отчаянным взглядом. Да, унизительно, гадко, только если я окажу сопротивление, сделаю только хуже и ей, и себе.

Так и быть, ради дела мужественно стерплю один раз, а как только вырвусь отсюда — лично найду и придушу лекаря, чтоб языком не трепал.

Но стоило только представить, как при этой процедуре будет присутствовать Пентюхберг — все мое напускное смирение вмиг испарилось.

Только не при ней! НИ ЗА ЧТО!

Боюсь, такого морального унижения мой дракон не переживет! И я вместе с ним тоже…

Прикрыл глаза, напряг все, что мог. Руки чувствовал, а вот ноги — нет, чувствительность была лишь где-то в районе бедер. Так что встать не смогу, применить магию — тоже. Смогу лишь протянуть руку и сжать лекарю глотку, только куда его потом деть?

А старик тем временем подошел вплотную, наклонился ко мне и прошептал, обдавая своим мерзким дыханием:

— Помнится, Верховный канцлер, десять лет назад вы показали мне мир с третьего этажа Канцелярии, вытолкнув из окна и держа на вытянутой руке. И из-за чего? Что я списывал лекарства, а сам продавал их на стороне? Так все лекари промышляют подобным, но вы почему — то прицепились ко мне. А сегодня я покажу вам ваш богатый внутренний мир и будем квиты.

Он похлопал меня по плечу, от чего внутри меня заклокотала и забурлила неконтролируемая ярость.

Все, больше не могу сдерживаться, плевать на последствия, точно его сейчас придушу!

И только я двинул рукой, как раздался тяжелый вздох Эммы.

— Жаль… а я так хотела попробовать лонгорийский шоколад. Видимо не судьба.