Эмма послушно кивнула, достала пузырек из кармана фартука и уже занесла руку, чтобы капнуть изумрудную жидкость на ту же ложку, что до этого давала мне.

— Н-нужна чи-истая л-ложка... — как смог, прохрипел я, едва ворочая языком.

Нельзя было мешать посторонние запахи и ингредиенты. Иначе я рисковал ошибиться и не понять, что это за зелье прописано мне.

Девушка снова послушно кивнула и покладисто пошла к умывальнику мыть ложку.

Я мысленно усмехнулся: послушно и Пентюхберг?!

Да я как вспомню наш последний разговор, так она тогда только и делала, что дерзила мне и язвительно отвечала на каждое слово.

— Вы понимаете, что вы не пара моему другу? — ледяным тоном выговаривал ей тогда я, стоя напротив неё в гостиной, сложив на груди руки.

— Неужели? — тут же парировала эта невыносимая девчонка. — Думаете, Даймонд недостаточно хорош для меня?

— Леди, не льстите себе! А то потом больно падать…

— Если вы не заметили, ваша светлость, я и так в кресле сижу, так что падать мне некуда!

— Р-р-р-р.

Как вспомню этот её наглый взгляд, с вызовом, моментально выхожу из себя.

И тут вернулась Эмма, держа в руках идеально чистую, вытертую досуха ложку, и замерла в ожидании, наклонив пузырек…

Я прикрыл глаза, когда Пентюхберг осторожно поднесла ложку к моим губам, и языком слизнул каплю. Снова прижал жидкость к нёбу, пробуя ее на вкус.

Вкус был горьким, похожим на обычный лечебный состав, и вдруг я уловил едва различимый аромат болотного вереска.

Мои глаза мгновенно распахнулись, а по спине выступил пот.

Это были «Слёзы дракона». Редкий яд, который случайно создал мой младший брат десять лет назад в магической академии. Он убивал только полнокровных драконов, действовал медленно и изощренно.

В малой дозе — расслаблял мышцы, погружал волю в туман. В полной — останавливал сердце, а через час после смерти растворялся в организме так, что ни один лекарь, ни один маг не заметит. Идеальный убийца.

Я напряг память, вспоминая, что сказал лекарь:

— По пятнадцать капель, вечером, разбавить в ложке воды.

Судя по концентрации, я должен был умереть примерно через три недели.

Но зачем тогда давать мне любовное зелье? Если исход уже и так предопределен?!

И тут до меня дошло — они хотят втянуть в сокрытие моего тела Аврору. Похоже она в обмен на информацию о проверке Лечебницы, потребовала меня к ней приворожить. Достала «Слезы дракона» (учитывая ее связи это вполне реально, поскольку единственная партия хранилась под замком у Императора), чтобы заставить меня частично забыть последние дни, а барон Пуэрэ приказал дать мне полную порцию.

А когда умру – скажет ей, что во всем виноват яд и зелье, которые она передала им. Зная невесту, она сразу же в панике побежит к дяде - Императору, со слезами умоляя помочь.

И не удивлюсь, если правитель решит помочь своей родственнице замести следы и тайно избавиться от моего тела. В таком случае даже мой отец его не найдет.

Очень продуманный и хитроумный план. Только заговорщики не учли одного маленького, но критически важного фактора — они не учли Эмму…

— Главный лекарь идет… — вдруг взволнованно шепнула девушка и торопливо отошла в сторону.

И действительно, дверь палаты тотчас же отворилась, и вальяжной походкой вошел Главный лекарь. Я так устал притворяться немощным бревном, но делать было нечего — расслабил лицо и уставился в потолок.

Мужик подошел к кровати, мельком взглянул на меня, а затем повернулся к сиделке и уточнил, дала ли она мне назначенное им лекарство.

Эмма уверенным голосом ответила, что да, что она всё выполнила строго по инструкции. Лекарь удовлетворенно хмыкнул, низко наклонился к моему лицу и ... принюхался. Похоже он уловил исходящий горьковатый аромат вереска, потому что довольно улыбнулся и снисходительно бросил Эмме:

— Молодец, девка. Хорошо справляешься, видно, что старательная.

И тут же потерял ко мне интерес. Потому что сейчас его больше всего интересовала сама Пентюхберг. Он медленно подошел к ней и протянул руку, бесцеремонно взял Эмму чуть выше локтя, слегка притягивая к себе.

— У меня завтра будет ночное дежурство, — вкрадчиво, с сальной улыбочкой произнес он, оглаживая пальцами ткань её рукава. — Один из благодарных родственников бывших больных подарил мне коробку редкого лонгорийского шоколада. А я, знаешь ли, сладкое не очень люблю, это девчонкам за радость. Так что ты не тушуйся, заходи завтра ко мне в кабинет попить вместе чайку. Заодно отдохнешь от работы.

Пентюхберг в ответ тихо и невнятно что-то пробормотала, но я не расслышал ее слов, потому что внутри меня все кипело от злости, а кровь громко стучала в висках. Мне хотелось прямо сейчас встать и с размаху дать этому ублюдку в лицо, чтобы он раз и навсегда отучился распускать руки и приставать к моей сиделке.