И как меня угораздило второй раз в жизни наступить на одни и те же грабли?! Довериться женщине, которая в итоге хладнокровно меня предала.

И ведь я поверил не просто какой-то случайной интриганке, а собственной невесте - Авроре. Я знал ее больше пятнадцати лет. Из которых последние десять мы прожили вместе в моем родовом замке.

Я доверял ей, как самому себе. Почти как себе… А в итоге она предала, ударила в спину именно тогда, когда я впервые решился открыться и полностью ей довериться … даже достал из сокровищницы родовое кольцо, хотел после удачной поимки преступников сделать ей, наконец, предложение руки и сердца.

ГЛАВА 16. Киран

Понимая, что мой мозг еще не готов полноценно воспринимать и анализировать всю информацию разом, я принял решение разбирать по кусочкам каждый обрывок своих воспоминаний.

Итак, что я имею на данный момент?

Что я вообще помню?

Примерно месяц назад, просматривая еженедельные рутинные отчеты своих подчиненных, я заметил странную нестыковку. И, возможно, я бы пролистнул ту страницу, если бы взгляд не зацепился за до боли знакомую и нелепую фамилию - Пентюхберг.

Охранник на входе четко зафиксировал в журнале, что некая леди Пентюхберг явилась в Тайную канцелярию с заявлением.

Она настойчиво просила вызвать ей дежурного дознавателя, утверждая, что дело чрезвычайной важности и касается четырех женщин, незаконно удерживаемых в закрытой Лечебнице для душевнобольных.

По её словам, несчастных там держали насильно, против их воли.

Девушку запустили внутрь. Покинула она здание Канцелярии только через четыре часа - это следовало из того же журнала учета просителей.

Вот только я дважды, до рези в глазах, перечитал отчеты всех шести моих дознавателей. Ни у кого из них и в помине не было этой фамилии. Дело просто не завели.

Но что эта девица могла делать в Канцелярии целых четыре часа? И вообще, еще тогда меня кольнула мысль – это была Эмма или девушка назвала первую попавшуюся фамилию?

При воспоминании об Эмме я невольно поморщился. Наглая, расчетливая девица. Она ведь всеми силами пыталась охомутать моего близкого друга, женить его на себе, а сама за его спиной втихую крутила шашни с другими мужчинами.

И ладно бы только это, на мужскую глупость друга можно было бы закрыть глаза, он бы не позволил ей наставлять ему рога в браке, но я ведь сам видел ее… абсолютное отсутствие вкуса в одежде, а ее провинциальные манеры? Она даже не знает, чем отличается книксен от реверанса…

Так, ладно, отвлекся, сейчас это не важно.

Итак, получалось, что кто-то из моих личных дознавателей сознательно утаил причину визита Эммы и уничтожил ее заявление. Тогда я тайно, в обход протокола, вызвал к себе всех помощников дознавателей, дотошно выспрашивая про тот конкретный день.

И один из младших помощников действительно вспомнил испуганную девушку. Он запомнил её именно по фамилии и, рассказывая мне это, невольно ухмыльнулся:

— Представляете, Ваша Светлость, Пентюхберг! Бедняжка, да кто же её с таким дурным именем замуж возьмет? Так и останется на всю жизнь старой девой…

Я и сам раньше считал так же, но почему-то эти слова, произнесенные из чужих уст, болезненно задели меня. А ведь и впрямь… я никогда не задумывался, как этой девка будет жить дальше, с такой дурацкой фамилией, да еще и публично брошенной женихом у всех на виду. Хотя, с другой стороны, у неё есть семья, они должны её поддержать.

Поморщившись от собственной неуместной сентиментальности, я приказал себе больше не отвлекаться. И в тот же день начал копать дальше.

Результаты моего тайного расследования шокировали.

Оказалось, та девушка заявила, что в Лечебнице за огромные деньги богатые и влиятельные аристократы империи прячут своих законных жен. Женщинам там насильно скармливают редкие ментальные зелья, за несколько недель превращая их в абсолютно недееспособных.

А мой самый лучший дознаватель отдела - Рихард Шер, этот вопиющий факт скрыл. Спустил дело на тормозах.

Более того, через свои незаконные каналы я выяснил, что уже на следующий день после визита той девушки, Рихард купил роскошный особняк в элитном квартале столицы и оформил его на имя матери. Причем купил за цену, которую он не смог бы накопить за все свои пять лет безупречной службы в моем Отделе, даже если бы полностью перестал есть и пить.

Не надо быть верховным канцлером, чтобы сложить дважды два и понять, прямо у меня под носом, в самом сердце Канцелярии, завелась жирная, обнаглевшая крыса.

Тогда я не стал ждать и подал прошение Императору на проведение масштабной проверки и обыска в Лечебнице для душевнобольных. Но ответ Его Величества меня искренне удивил и поставил в тупик.

Адриан фон Вольштанс лично прислал мне письмо, в котором просил меня «не беспокоить столь уважаемого и преданного короне человека, как барон Генрих Пуарэ, без весомых, неоспоримых и задокументированных доказательств».