Только после этого я позволила себе взглянуть на канцлера - он лежал, отвернув голову к стене. Его широкие плечи мелко дрожали от пережитого напряжения.

Великий Глава тайной канцелярии, гроза всех преступников, сейчас выглядел сокрушенным. Я отнесла судно за ширму, вылила, тщательно вымыла руки в тазу с водой и вернулась к нему.

Села на стул, взяла чистое влажное полотенце и, не говоря ни слова, принялась бережно вытирать холодный пот с его лба и висков. Киран не шевелился, молчал, но я видела, как напрягается его лицо под моими легкими прикосновениями.

ГЛАВА 14

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в палату размашистым шагом вошел главный лекарь. Он внимательно осмотрел помещение, на пару секунд его взгляд задержался на мне… удовлетворенно хмыкнул, бормоча что-то под нос и приблизился к кровати больного.

Киран продолжал лежать неподвижно, повернув голову к стене.

Одним грубым, резким движением лекарь сдернул с него простынь. В следующую секунду он застыл, а затем перевел на меня взбешенный, полный ярости взгляд.

— Как ты посмела снять с него фиксирующие ремни и рубаху?! — гневно закричал он, сжимая кулаки. — Да ты хоть понимаешь, глупая девка, что могло произойти?! Это же дракон! Полнокровный, опасный дракон! Если у него случится припадок, он нам половину лечебницы разнесет!

Лицо лекаря налилось багровым румянцем. Я видела, как пульсирует жилка на его виске.

— Я понимаю, господин лекарь, но…

— Молчать! — рявкнул он, и его палец ткнул меня прямо в висок — пренебрежительно, с силой, будто хотел проткнуть дыру в моей голове. Этим жестом он всем видом показывал свое превосходство и швырял немое оскорбление: мол, что взять с этой тупой сиделки?

Внутри меня все задрожало от возмущения, я едва сдержалась, чтобы не вцепиться ему в лицо. Раньше мне не приходилось близко контактировать с этим человеком — бедные подопечные в моем крыле никогда не удостаивались его личных визитов, все настойки передавались через смотрительницу.

Я до боли прикусила губу, гася дерзкий ответ, и с трудом произнесла:

— Еще раз простите, господин лекарь… Но больной очень слаб. Он не может шевелиться, не может говорить. Он просто лежит и пустым, безжизненным взглядом смотрит в одну точку, совершенно не реагируя на внешние раздражители.

Я откровенно врала, я же видела, что канцлер более-менее понимает речь, хотя его тело сейчас и не слушалось. А если лекарь это тоже поймет, то снова напичкает своим зельем в тройном размере. И тут мне в голову пришла отчаянная идея — прямо при лекаре подсказать дракону, как именно нужно вести себя сейчас при нем.

Я намеренно повысила голос, и четко выговаривая каждое слово произнесла:

— Я хоть и новенькая в этом блоке, но строго проверила все по инструкции, господин лекарь. Его глаза на движения пальцев не реагируют. Язык очень слаб, отчего порой непроизвольно слюни текут, а еще веки часто моргают… Все признаки на лицо - больной находится на глубокой третьей стадии душевного кризиса, как описано в вашем же трактате «О неизлечимых недугах разума»: полный уход от реальности, отсутствие волевых импульсов, вегетативное существование.

Главный лекарь внимательно посмотрел на меня, протянул руку и, словно ненароком, коснулся моей талии, якобы поправляя фартук, но пальцы задержались на ткани дольше, чем следовало бы. От его прикосновения по моей коже пробежала легкая дрожь - отвращение вперемешку со страхом.

Я мягко отстранилась, сделала шаг назад и как ни в чем не бывало продолжила речь:

— Подопечный мало того что не сможет никому навредить, он банально не способен пошевелить даже пальцем. А на бок я положила его исключительно для того, чтобы избежать покраснений и опасного застаивания кожи.

— Даже так? — с нескрываемым удивлением и радостью протянул лекарь. — Посмотрим, посмотрим… неужели с первого раза лечение было подобрано верно?

В его глазах вспыхнул фальшивый восторг. Похоже беспомощный, угасающий канцлер был для него идеальным вариантом. Лекарь подошел к кровати, бесцеремонно повернул Кирана на спину и начал проводить грубый осмотр. Приподнимал веки, заглядывал в зрачки, щипал за руку, проверяя рефлексы, нажимал на живот, крутил голову из стороны в сторону.

Надо отдать должное дракону, он меня не подвел. Киран в точности выполнил все так, как я только что описала: взгляд оставался абсолютно стеклянным, тело податливым, даже не пытался заговорить, не дернулся, когда лекарь грубо сжал его пальцы, проверяя чувствительность.

Лекарь что-то торопливо записал у себя в книжице, после чего достал из кожаного чемоданчика два флакона с лекарствами — синего и зеленого цвета.

— Будешь давать строго по очереди, — велел он, похотливо глядя в упор на меня. Его взгляд задержался на моей груди, скользнул по шее, по губам. — Одно зелье утром, второе - вечером. По десять… нет, пожалуй, по пятнадцать капель. Развести в ложке воды. Поняла?