Я внутренне сжался и приготовился к самому худшему, отчетливо помня её последние слова. Но когда я почувствовал, как Эмма приподняла мои плечи и принялась осторожно стягивать эту жуткую, сковывающую движения больничную рубаху, я чуть не застонал в голос.

От одного только внезапного ощущения свободы в затекших мышцах кружилась голова. А когда её пальцы через влажную ткань начали бережно, круговыми движениями протирать мое потное тело, у меня в голове внезапно промелькнула совершенно крамольная мысль.

А ведь, кажется, изысканные светские манеры в женщине — это далеко не самое главное…

____________________________________

Дорогие мои, у меня для вас потрясающие новости!‍❤️‍

Мы с невероятно талантливым автором Любовью Песцовой решили объединить наши творческие силы - мы поработали в тандеме и готовы представить вам захватывающую и безумно увлекательную историю!

Вас ждут тайны, яркие герои, опасные заговоры и, конечно же, любовь.

И самый приятный сюрприз: книга будет бесплатной в процессе написания!

"Встретимся в моей следующей жизни" (16+)

ГЛАВА 18. Киран

И вдруг до меня дошло, что я отчётливо слышу участившееся, рваное дыхание девушки рядом с собой, но при этом по-прежнему ничего не чувствую ниже пояса.

Я максимально напряг слух и уловил, как она удивлённо что-то пробормотала себе под нос.

Что, интересно, её могло так сильно удивить в этой убогой палате?

Любопытство глодало меня изнутри, но я понимал: выдавать себя сейчас нельзя ни в коем случае. Поэтому я лежал неподвижно, продолжая изображать беспамятство. Кто знает, что Пентюхберг могла сделать, если бы поняла, что я слышу ее?

Но следующая фраза заставила даже моего зверя, укрощённого антимагическим ошейником, встрепенуться.

— После всего того, что только что между нами было, вы, как порядочный человек, просто обязаны на мне жениться.

Я чуть не подскочил.

ЧТО?!

Я ослышался?

Забыв о всякой конспирации, я едва заметно приоткрыл один глаз и скосил взгляд вниз.

Бездна!

Лучше бы я этого не видел!

Я был полностью обнажён, а Пентюхберг без тени смущения бесцеремонно орудовала мокрой тряпкой, тщательно и методично драя мою мужскую гордость.

Да только вот из-за треклятого зелья и паралича я предстал перед этой невыносимой девицей не во всём своём величии, а с позором. Мой верный боец, обычно готовый к бою по первому зову, никак не реагировал на прикосновения женских рук.

Он просто лежал, жалко сжавшись и не подавая никаких признаков жизни.

Позор. Худший момент в моей жизни.

Что теперь Пентюхберг подумает обо мне?! Что у верховного канцлера Империи короткий фитиль? Это было чудовищно.

Я, привыкший контролировать всё и всех, лежал здесь, сгорая от стыда и беспомощности. Отчаяние накрыло меня с головой.

Но буквально через пару часов я с ужасом осознал, что прямо сейчас у меня назрела проблема куда более страшная и прозаичная. Организм, который начал понемногу отходить от паралича, напомнил о себе самым бесцеремонным образом.

Я до рези в животе захотел отлить, и с каждой минутой давление становилось всё невыносимее.

Бездна! Бездна! БЕЗДНА!

Я лежал, стиснув зубы, вспоминая всех предков до седьмого колена. Потом перешёл на предков своих врагов.

«Уйди, женщина! Ради всего, просто выйди из комнаты!»

Но она, как назло, никуда не торопилась.

Я больше не мог лежать и изображать сонного. Я попытался встать. Тело откликнулось - я смог пошевелить руками, но на этом мои успехи закончились.

Только бы не обмочиться прямо при Пентюхберг!

Это окончательно, гарантированно добьет моё мужское достоинство.

Уходи же!

Со всей накопившейся злости я попытался яростно прикрикнуть на неё, приказывая выметаться вон, но из моего скованного судорогой горла вырвались лишь жалкие, нечленораздельные хриплые звуки.

Эмма мгновенно обернулась. Наши глаза встретились. Я приготовился увидеть на её лице насмешку или брезгливость, но вместо этого с удивлением прочитал в её взгляде искреннее, глубокое сострадание и жалость.

Демоны, только этого мне не хватало для полного счастья!

Уходи, Пентюхберг!

Я был зол, взбешён и буквально задыхался от собственной позорной беспомощности. Но когда она без лишних слов уверенно подошла к кушетке, ловким и привычным движением подсунула мне под зад холодное медицинское судно, а затем деликатно отвернулась, в моей душе что-то сломалось.

Я ведь искренне её презирал, считал меркантильной и наглой девицей, а она… Она спасала мою шкуру и ухаживала за мной, невзирая на то, что я ее личный враг и отговорил друга от свадьбы.

Совесть проснулась во мне, а вместе с ней жгучий стыд. За мои мысли, за мою гордость, за то, как я относился к ней раньше.

Ну почему именно она видела меня в таком непотребном и уязвимом состоянии? Как мне, великому верховному канцлеру, теперь со всем этим жить и смотреть ей в глаза?

«Прости меня, Пентюхберг» — мысленно произнес я, отворачиваясь от нее к стенке.