Не могу объяснить это странное чувство, но пока Пентюхберг откладывала половину своей порции в мою пустую тарелку из-под похлёбки, которую я, к слову, проглотил махом, несмотря на её крайне подозрительный вид, я подметил, как девушка торопливо, стараясь сделать это незаметно для меня, подкладывает мне самые большие и сочные куски мяса.

И это её поведение никак не вязалось с тем, что я знал про неё.

«...Проявляет настойчивое внимание к мужчинам, ведущим происхождение из состоятельных родов. Отличается расчётливостью, жадностью и склонностью к интригам. Бывшие слуги характеризуют ее наглой, глупой, избалованной девушкой» - как сейчас помню эти слова из рапорта моего дознавателя, которого я попросил собрать подробнейшее досье на дочь барона Пентюхберга.

Когда мой близкий друг в самом начале их отношений пришёл ко мне и радостно сообщил, что женится, я воспринял эту новость вполне спокойно. Но стоило мне узнать, что его избранница не благородная драконица, а дочь обнищавшего барона, я стал его отговаривать. К чему такой мезальянс?

Но Даймонд упёрся, заявив, что женится на ней и ему глубоко плевать на мое мнение. Я не стал дальше спорить, в конце концов у него есть голова на плечах. Пусть сам разгребает потом свои проблемы.

Но за неделю до свадьбы ко мне в Отдел пришёл его отец, Дариан Вейз.

Он опустился в кресло напротив моего стола и долго молчал, глядя в одну точку.

— Киран, прошу, поговори с моим сыном.

— О чём? – напрягся я.

Он тяжело вздохнул:

— О женитьбе. В последнее время в империи всё чаще и чаще стали появляться истинные пары, и есть огромный шанс, что своя истинная предначертана и Даймонду, просто он её ещё не нашел. А если он женится на этой… как её… — он поморщился, — на дочери барона Пентюхберга, он навсегда просрет свой шанс, его мать очень переживает.

Я задумался, доля правды в его словах была. Связь истинных пар даёт большие плюсы — силу, магию, невероятную связь на уровне душ, полнокровных детей - драконов, так что ради неё действительно со свадьбой можно и подождать.

Да только вот беда — истинность проявляется в момент физической близости. Это ж сколько нужно перетрах… перебрать женщин, чтобы отыскать ту самую, свою?

Раньше, в старые времена, имена будущих пар появлялись в Книге Судеб. Но после того, как дочь императора сожгла её… оставалось только рассчитывать на слепую удачу и собственное чутьё.

Я вот, например, не собирался её ждать или искать. Мне было плевать, я не хочу тратить жизнь на погоню за призраком.

Но всё же я внял словам отца друга. Попросил дознавателя собрать всю подноготную о дочери барона Пентюхберга.

А когда прочитал досье — сразу же побежал к Даймонду, чтобы отговорить его от свадьбы.

— Она подстроила вашу встречу! — орал я, размахивая листами. — Она целенаправленно охотилась на тебя! Ей от тебя нужны только деньги! Посмотри, сколько она задолжала, сколько набрала долгов в лавках! Она думает, что замужество решит все её проблемы за твой счёт!

Но Даймонд упёрся.

— Женюсь — и всё, — отрезал он. — Хватит. Я устал от этих разговоров.

Тогда я напросился вместе с ним в гости к Пентюхбергам. Решил посмотреть на эту семейку вблизи.

Её отец рассыпался передо мной, расхваливал дочь, рассказывал, какая она замечательная, добрая, хозяйственная, и то и дело намекал, что лучше бы сыграть свадьбу по древнему драконьему обряду.

Я сразу его раскусил. По тому обряду за невесту полагался большой откуп. Вот барон и жаждал его получить.

А потом, когда барон увёл Даймонда обсудить детали предстоящей свадьбы, и я остался в гостиной один, туда бесшумно прошмыгнула молоденькая испуганная служанка.

Не говоря ни слова, она порывисто впихнула мне в руки плотную пачку незапечатанных писем и тут же ушла.

Когда я развернул эти листы, то внутри у меня всё похолодело от брезгливости. Они все до единого были подписаны именем Эммы Пентюхберг, да только вот адресованы совершенно разным мужчинам.

В каждом — тонкие намёки на любовь, на то, как она скучает по «дорогому» адресату.

Именно поэтому я не испытывал никаких угрызений совести, когда в тот же вечер безжалостно швырнул эту грязную переписку в лицо другу. Даймонд сначала рассвирепел на меня, не поверил, выхватил из кармана записку, которую Эмма когда-то прислала ему лично, и принялся сравнивать буквы.

Почерк совпал. Наклон, завитушки, нажим — это определённо писала она.

Друг был в ярости. Но затем, когда немного успокоился, он вдруг странно и неприятно усмехнулся:

— Знаешь, а хотя ... какая мне разница? Эмма красива, с ней будет приятно заниматься любовью. А что касается её верности… — он пожал плечами. — Я уже попросил лекаря приготовить для неё зелье, чтобы она не залетела, ведь она всего лишь временная жена — до тех пор, пока я не встречу истинную. А как только встречу, сразу разведусь и верну отцу. Глядишь, кто-нибудь из этих ухажеров ее подберет. — добавил он с явной издёвкой. — С паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Она знает об этом?! — хрипло спросил я, ещё надеясь, что мой друг не конченый подлец.