Отец Миртины, герцог Антарре, спонсировал Церковь, а также личные нужды Преподобного Северина и, почти наверняка, нескольких из паладинов. Может, Миртина и не дотягивала по силе до Верховной святой, но последняя Верховная святая рождалась почти четыреста лет тому назад.

Проще говоря, полноценная Верховная была Альгане не нужна.

Никого не интересовало, умрёт ли какой-нибудь крестьянин от подагры или проживёт какая-нибудь старушка со сломанной ногой на десять лет дольше. Наследственные болезни считались божьей карой, передающейся по женской вертикали, а на случай нападения тварей у них были драконорождённые. И если уж какой-нибудь герцог пострадает от твари, то виноват будет тот драконорождённый, который не справился. Ловчее надо быть.

И тут появилась я. Дщерь, прости господи, кузнеца Ярема.

Влезла в разгар генетической шахматной партии, где каждая фигура прочно стояла на своем месте. Представляю, как опешили местные шишки, когда кузнецова дочка с помпой уселась на место королевской невесты.

Вот поэтому никто и не придёт. Им даром не нужна истинная Верховная святая. Им и с Миртиной нормально. Меня не убили раньше только потому, что ждали, когда она войдёт в полную силу или…

Или пока не украли у меня достаточно магии. Сначала воровали по чуть-чуть, чтобы я ничего не заподозрила, а здесь расслабились и стали забирать все.

Не было никакого измерителя магии! Это был сосуд, в который утекала скопленная за ночь святая сила.

Поэтому Миртина делала чудо и не платила. Это на ней был надет артефакт, а не на мне!

Интересно, что они будут делать, когда магия закончится и Миртина станет обычной послушницей?

Никто, никто не придет!

Герцог Герсон, которого я спасла от смерти, тоже отвернётся. Отвернётся дера Элиния, которая также обязана мне жизнью, деры Вивика и Ланель, паладины и служки, церковные чины и даже простолюдины. Даже купцы и торговцы не подадут ноту протеста, купленные обещанием лучших поставок или денежных контрактов.

2.7 Заключение

И Аштар тоже закроет глаза на происходящее. Он пожертвует мной ради возможности быть с Миртиной и не портить родословную связью с дочкой кузнеца. Ему достаточно не копать слишком глубоко и удовлетвориться показаниями послушниц и паладинов.

Он ловкий. Он сумеет пройти по тонкой леске между благородством и бесчестием.

Я хрипло расхохоталась.

Наверное, мой смех напугал стражу, которую мне выделили в достатке, опасаясь, что я неким образом просочусь сквозь решетку и исчезну, как фея.

— С ума сошла девка, — пожаловался один из стражей. — Да и не мудрено. Другие-то быстро помирают, а она всё никак.

На следующее утро я проснулась от шума, и только после пришла боль — Боль. Моё предплечье даже не перевязали, только стянули рукав платья в узел, который давно пропитался кровью. Тот, кто меня пытал, знал, что я святая. Знал, что я не умру от потери крови, дыбы или болевого шока. Я была самой долгоиграющей игрушкой на земле.

Я с трудом распрямилась, и, кажется, вовремя.

— Вам сюда нельзя, Ваше Величество! — донёсся до меня полный ужаса голос стражника. — Территория бога не подчиняется светскому суду!

— Вон! — ледяной и вроде бы знакомый голос. — Прочь с дороги! Я устал ждать, когда Преподобный подпишет допуск на…

На что именно Преподобный подпишет допуск, я уже не узнала. Меня накрыло темнотой. Последние дни я всё чаще теряла сознание на пустом месте. Поэтому, открыв глаза, я нисколько не удивилась, увидев через решетку белое как бумага лицо Аштара.

— А, это вы, Ваше Величество? — сказала безразлично. — Слышала, вы снова помолвлены. Желаю вам сгореть от любви, а ещё лучше умереть в муках от меча заговорщиков, а Миртине — нашествия тварей на Альгану. Как Верховной святой ей ничего не стоит загнать их обратно в разлом, не так ли? Она просто помашет на них своими красивыми ручками, а они извинятся и уйдут.

Я растянула губы в улыбке. Одна из едва заживших ранок треснула, и на подбородок потекла кровь.

Аштар смотрел на меня пустыми глазами, губы у него подрагивали. Наверное, я его напугала. Он привык решать дела быстро и с помощью меча, и пытки вызывали у него омерзение. А в общем, я и тут ему насолила. Могла бы давно умереть как приличная, а я всё никак. Порчу ему обзор.

— Я не… — наконец выдавил он.

Но продолжение я уже не узнала. Меня накрыло новой волной темноты.

Следующие несколько дней меня не трогали. Разве что в положительном смысле. Ко мне неожиданно пришёл лекарь, перевязавший наиболее пугающие раны, принесли горячий обед, пару одеял и новое платье.

Аштар пытался откупиться от совести.

Но было поздно. Я ненавидела их всех.

Через неделю меня отвезли на костёр, и люди, ради которых я проливала кровь и магию, называли меня блудницей и бросали в меня гнилые яблоки. С чего я вдруг стала блудницей, мне было неясно. Но у толпы нет логики. Таков её первый признак.