— Будет проведено дознание, — сказал он ровно. — До того времени дера Эльдика будет заключена под стражу в своих дворцовых покоях.

Аштар бережно обнял свою ношу и зашагал в сторону выхода.

— Но, позвольте, — поспешно воскликнул отец Северин. — Святая есть дело Церкви. Сие не есть светские дела.

Аштар остановился. Двери перед ним распахнули, но он ещё медлил.

— Дера Эльдика — моя невеста, следовательно, дело будет расследовать светский суд.

— Преступления против веры подсудны только Церкви, Ваше Величество, — мягко напомнил отец Северин. — Таков конкордат, подписанный вашим отцом.

Аштар медленно обернулся.

Серые глаза безошибочно нашли моё лицо. Второй раз за этот день, второй раз за все пять лет. Целую секунду мне казалось, что он скажет «нет». Целую секунду я была для него видимой, я была… живым человеком.

Миртина тихо застонала. Аштар мгновенно перевел взгляд на неё, и я всё поняла.

— Таков конкордат, — подтвердил он бесстрастно и чеканным шагом вышел из храма.

2.1 Заключение

Дополнительного приказа не потребовалось.

Двое из паладинов, не сговариваясь, дружно шагнули вперёд и взяли меня за плечи. Моя рука выскользнула из пальцев отца Ренфи. Я растерянно обернулась на него. Я… абсолютно не понимала, что мне делать.

— Прошу вас, не сопротивляйтесь, мисса Эльдика, — зачем-то добавил отец Аврелий, хотя я совсем не сопротивлялась. — Не ухудшайте свое положение.

И он назвал меня миссой, что было обращением к простолюдинам. Моё лицо вспыхнуло от унижения. Я привыкла скрывать своё происхождение и теперь не знала, как реагировать.

Начиная с семнадцати лет я жила по инструкциям и правилам, соблюдая букву пречистых свитков и следуя кодексу послушниц. Инструкции, как жить, если тебя обвиняют в несовершённом преступлении, не существовало.

Я зачем-то обернулась. В храме собралась вся знать, и мой взгляд шёл по лицам, отыскивая… кого-нибудь. Хотя бы одного человека, который встанет, рассмеётся и скажет: «Да что за ерунда здесь творится? Это же дера Эльдика, я прекрасно её знаю! Она вылечила меня от болотной горячки!»

Ну или от подагры. Или от смертельных ран после глупой дуэли, или боя с тварями, или, например, астмы. Я могла лечить почти всё, так что выбор болезни был некритичен. Я бы согласилась даже на элементарную простуду. В том смысле, что если бы кто-то признался в излечении простуды, мне бы это очень помогло.

Но знать молчала.

Только дера Иния, на которой случайно остановился мой взгляд, вдруг выкрикнула:

— Да она лгунья! Лгунья! Чёрные коты не прислуживают святым.

Лицо её покраснело от злобы и странно подёргивалось. В прошлом месяце я лечила её от тика и строго-настрого приказала избегать нервных потрясений. А она — опять. Кто её вылечит, если я попаду в темницу?

«Миртина и вылечит», — хмуро буркнул Феклист Пятнадцатый.

Он предусмотрительно смылся в самый тёмный угол и теперь светил оттуда жёлтыми глазами. Он мне очень сочувствовал, но в темницу не хотел.

Второй паладин потянул меня за предплечье, и я покорно потащилась вперёд.

Раньше я этим путём не ходила. В одном из коридоров мы свернули за одну неприметную дверцу, и на меня сразу пахнуло сыростью и вонью немытых тел. Из-за тяжести ритуальных одежд мне показалось, что мы спускались вниз целую вечность.

А после меня впихнули в одну из камер. Дверь захлопнулась, и последним, что я увидела, успев обернуться, было торжественное лицо отца Аврелия.

Немного помявшись, я аккуратно подвернула ритуальное платье и села на грубо сколоченную лавку. И принялась ждать.

Совершенно очевидно, что это недоразумение. Очень скоро во всём разберутся, и мне дозволят вернуться в келью.

Я сразу же принялась себя корить за то, что плохо подумала о Преподобном Северине и отце Аврелии. И Миртина… в отличие от большинства послушниц и церковных служек, она никогда надо мной не подшучивала. Не портила мои наряды и не прятала от меня подарки Его Величества. Их покупал его секретарь, но мне всё равно было приятно. И было горько, если из шкатулки что-то пропадало.

Но на сердце было неспокойно.

Я с трудом вынудила себя погрузиться в молитву, когда дверь наконец распахнулась.

В камеру вошёл Преподобный Северин, а следом — четверо из паладинов, среди которых я со стыдным неудовольствием узнала отца Аврелия.

2.2 Заключение

Я мгновенно вскочила и почти сразу пошатнулась. От долгого сидения затекло все тело. Только в этот раз меня никто не поддержал.

— Мы вынуждены узреть скверну в своих стенах, — скорбно сказал Северин. — Сия дева годами водила за нос последнего из драконорожденных. Может статься, что в тело семнадцатилетнего дитя заселилась демоноподобная тварь и прожила в нём еще пять лет. И тварь сию надлежит изгнать.

Я растерянно заморгала.

Это я, что ли, тварь?

— Говори, нечистая!