Несколько секунд я буквально спиной чувствовала ледяное молчание, а после дверь открылась и резко захлопнулась, обдав меня волной травянистых запахов из коридора.

Эрик ушел.

Деньги так и остались лежать на столе. Я медленно взяла тяжелый мешочек в руку, а после с силой сжала ладонь, чувствуя как рёбра монет впиваются в кожу. В груди горело, словно внутри к огромному тяжелому комку прибавилось ещё одна слезинка. Только что Эрик Шалон выкупил у меня право быть его семьей, а значит так тому и быть.

«Возьмёшь?» — Феоклист лениво приоткрыл золотящийся на солнце глаз.

— Возьму, — сказала легкомысленно. — Деньги не пахнут. А если и пахнут, то приятно.

К сожалению, Феоклист не повёлся на мой легкомысленный тон, а продолжал изучать меня по-кошачьи безразличным взглядом, словно у него перед носом суетился мотылёк-однодневка.

«От тебя снова пахнет гарью, Дэль, — сказал он снова. — Ты наконец-то повернула в правильную сторону, но пытаешься совершить ту же ошибку. Ты начинаешь чувствовать».

Сердце в груди тяжело повернулось, словно мельничный жернов, перекативший я с боку на бок.

Феоклист был прав.

Посмертная отупение, благословенное безразличие, дарованное мне за пытки, начинало сходить с меня как шелуха. И там, внутри, под тысячей слоев все ещё билось живое семя. Мне все ещё можно было сделать больно. Я… Все ещё несовершенна. Мне не хватает… Не хватает чего-то ещё.

Мне отчаянно нужно что-то еще, чтобы стать цельной.

На секунду мир словно погрузился в темноту, в которой я пыталась выловить мысль, скользнувшую искристой молнией по краю сознания. Ещё чуть-чуть. Ещё немного, и я её поймаю. Я пойму…

Дорогие читатели! Большое спасибо за ваши комментарии, звездочки (или это теперь пальчики)) и награды! Завтра будет небольшой выходной, но уже в воскресенье будет новая прода ♥️

10.1 Предчувствие бури

Я очнулась от боли. Оказалось, Феоклист спрыгнул с окна на пристенную тумбу, куда я смахнула деньги, и придавил мне руку неожиданно тяжелой лапой. Когти пробили кожу до крови.

Мир медленно возвращался: сначала звуками, после запахами, потом картинкой. Я всё ещё стояла внутри своей маленькой уютной лаборатории, за окном шумел день, а в стеклянном котле остывало противоядие.

— Всё хорошо, — сказала заторможенно и погладила Феоклиста по мягкой спинке.

Тот тут же зажмурился от удовольствия и прогнулся под моей рукой, словно та весила целую тонну.

«Больше не делай так, — прошипел он где-то у меня в голове. — Опасно».

Я вынудила одеревеневшее тело снова двигаться. Подошла к столу и пристрастно взглянула на противоядие.

Вишнёвая муть осела, вытянулась прозрачными нитями и посветлела до янтарной глубины, в которой плавали крупинки чешуйницы. Противоядие было идеальным, поскольку зависело не от температурного режима или верно высчитанного количества ингредиентов, и даже не от их качества. Противоядие — самое странное из зелий — зависело от качества святой силы. Даже не от количества. Если бы у святой силы были бы сорта, то в это зелье добавляли бы только первосортную. На этот раз Первородным очень повезло.

Более идеального противоядия я и сама не видела, хотя варила его не впервые.

Я провела над настоем ладонью, вслушиваясь в тихий шепот рун, впитавшихся в тягучий янтарь.

Феоклист уселся напротив настоя и осторожно понюхал воздух.

«Давай украдем, — предложил он деловито. — Нюхать будем. Хорошо пахнет, благотворно».

— Давай, — согласилась я тут же. — Когда Первородные приедут, я им так и скажу. Это не я, это мой кот предложил вас ограбить.

Мой пушистый рыцарь сразу завалился набок и почесал задней лапой ухо, делая вид, что он кот. Просто кот. Если я украду и Первородные приедут, у моего кота будет алиби.

Я усмехнулась и раскрыла шкатулку. В нижнем ярусе стояла деревянная стойка с шестью фиалами из тёмного стекла и разлила в них зелье.

Шестой я наполнила последним и оставила в руке. Обхватила стекло пальцами и выпустила серебряную нить, позволяя святой силе перетечь в янтарь — чуть больше, чем требовала рецептура. Фиал ожил и тихо забился у меня в ладони вторым сердцем. Золотая искра вспыхнула внутри и погасла.

После некоторых раздумий, я положила в карман необналиченный чек от Нарсиса Вальде и подняла шкатулку. Придав лицу выражение постной усталости, я выплыла в общую комнату, а после — в коридор лекарского крыла.

До приемной ректора Вециго я добралась за десять минут.

Как я теперь понимала, секретаря у него не было. Но благодаря укрепившейся святой силе я успела заметить серебристый узор, на миг проявившийся и словно впитавшийся внутрь каменных стен.

— Входи, — послышалось недовольное.

Отвратительно воспитанная скотина не потрудилась, чтобы встать и открыть мне дверь, поэтому внутрь я проходила, как каракатица: намертво вцепившись в тяжелую шкатулку и бедром толкая дверь.