Я сделала неглубокий реверанс и невозмутимо двинулась обратно к скрытому проходу между деревьями.

— Откуда ты узнала, что в прахе нет святой силы? — ударил в спину хриплый, сорванный голос Эрика.

Наверное, ему стоило усилий заговорить со мной. Наверное, его чувства к этой Анне-Далиле были глубже, чем он сам надеялся.

— Я не продаю фантазии, дер, — сказала, не оборачиваясь. — Моя святая сила достаточно сильна, чтобы выявить отклик в горстке пепла. Если моих слов недостаточно, выкапывайте коробку, спектральный анализ покажет то же самое.

Настроение у меня окончательно испортилось.

Дорогие читатели! На книгу Дарьи Вересковой из нашего литмоба сегодня

скидка 15% - МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА

“Отверженная адептка королевской академии”

В книге:

- Классическое фэнтези, магическая академия, с практикой и студентами

- Возвращение героини, которую никто не узнает

- Коллектив, местами токсичный, с тараканами в голове, надеждами, тайными влюблённостями

- Тёмный герой со своими собственными целями, недоступный в начале, сходящий с ума позже

- От любви до ненависти

- Аристократия

- Женский роман

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:

9.4 Гордость

Конечно, триста пятьдесят золотых монет грели моё изрядно остывшее сердечко, но встречаться с Эриком я не хотела примерно никогда. А отсутствие святой силы в пепле означало, что несчастную девочку выпили до дна перед смертью.

Я вернулась в лекарское крыло и прошла в свою комнатушку, поймав флюиды ненависти со стороны Бланш и Лин. Бледная Эдна металась взглядом между мной и своими, немного бывшими подругами, а после неожиданно подошла ко мне, молча всучив крупную шкатулку.

Судя по рунной резьбе на крышке, шкатулка была одним из лекарских наборов от Первородных.

Я с интересом заглянула внутрь и замерла.

На бархатной подложке, защищенные индивидуальными стазис-барьерами, покоились редчайшие фармацевтические эндемики, недоступные обычному лекарю: рубиновая чешуйница, стебли драконьего вереска и два корня огнецвета.

На тубу с вереском легли чьи-то пальцы, и я рефлекторно захлопнула шкатулку.

— Почему ты отдала это ей? — прошипела Бланш.

Эдна отвернулась.

— Вец сказал отдать самой сильной из лекарок, чтобы сварила противоядие от яксов для Первородных, — сказала она, немного запинаясь. — Это не для нас, понимаешь? Это для них.

Она мотнула головой куда-то в сторону окна, словно за стеклом уже толпились те самые Первородные.

Бланш зашипела еще какую-то гадость, но на полтона тише. Я её почти не услышала. Я повернулась к притихшей Лин, оценивая и анализируя её заново. Раненая хищница не чета сильной, смелой и независимой особи.

— Дер Нарсис вёл себя со мной развязно, — сказала я медленно, взвешивая каждое слово. — Он пытался взять меня за руку, хотя ни на одном из нас не было перчаток. Говорил со мной на «ты» и был очень мил. Но ты не бойся, я ему отказала.

Я принудила себя растянуть губы в высокомерной улыбке и лебединым шагом проплыла к двери в свой кабинет.

Захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и несколько секунд ничего не видела. Перед внутренним оком стояло беззащитное лицо Лин, внутри которой рушилась картинка глянцевой любви с высокородным дером.

— Ты снова занялась благотворительностью, коварная Дэль? — Феоклист лениво перевернулся на подоконнике, подставляя солнцу пушистый живот.

Кто-то другой упрекнул бы меня в жестокости, но для Феоклиста я была раскрытой книгой, и он читал мои мысли так же легко, как я читала древние драконьи руны.

— Пусть ей будет больно сейчас, — я выложила травы в верном порядке и начала составлять противоядие от яксов. — Потом будет хуже. Потом будет… поздно.

Чешуйница относилась к роду паразитирующих папоротников. Её бутоны срезали за неделю до цветения, чтобы сохранить наивысшую концентрацию огнеупорных дубильных веществ. В свою очередь, она идеально соединялась с выжимкой серебряного вереска. Основой же противоядия являлся огнецвет.

Я ласково провела пальцами по угольному жёсткому корню и разломила его на несколько частей, выложив их в чашу из огнеупорного стекла. Немного раздробила его ступкой и нанесла первичные руны. Герметично закрыла чашу и бережно достала вереск.

Его следовало растереть в пыль, пока готовится вытяжка из огнецвета.

Я просто позволила рукам делать свою работу: чистить, ломать, складывать, отмерять, вытравливать. При храме я занималась этой работой не так часто, и только теперь с удивлением поняла, что мне, пожалуй, она очень нравится. Скучная и педантичная, она идеально балансировала с моим характером и нравом.

9.5 Гордость

Корень огнецвета, несмотря на жёсткость, был очень пластичен от природы. Спустя всего несколько минут в чаше осталась лишь смолистая вязкая жидкость. Я высыпала туда вереск и взялась помешивать, когда дверь распахнулась.

В кабинет зашёл Эрик Шалон.