Выйдя из кабинета, я ненадолго застыла у высокого резного окна, охватывающего окрестности наподобие идеальной масштабированной карты. Город располагался у подножия Аргенты, и, как остроумно заметил первый местный знакомец, идти туда семь часов. Семь туда, семь обратно, и еще неизвестно сколько времени я буду бродить в поисках покупок.

— Я тебя вспомнил, Эльдика Шалон.

Я вздрогнула и обернулась. У входа в ректорские покои стоял Растан Милфорд. Младший брат Роя Милфорда.

Глаза — точь-в-точь черная вишня. Уставился на меня так, словно я одна-единственная на белом свете. На секунду мне не по себе стало. Оказывается, у него не только кудри фамильные. Умение делать одиноких и не очень одиноких девочек горячими принцессами тоже было наследственным. Но… Святая сила на удивление приятно на него реагировала. Даже будучи распоследним бабником, он умел делать своих пассий эксклюзивными в ту секунду, когда на них останавливался его взгляд.

— Всего три дня прошло, — я засмеялась. — Ты самый быстрый из всех. Другие пока думают.

Растан не ответил на мой смех, продолжая мерцать глазами. Обычно это прекрасно работало на женских сердечках, если те не встречали оружие помощнее. А я встречала. Видела, дотрагивалась. Да что там, я спать с этим оружием собиралась. После него Растан мне на зубок — съем и не замечу, каким бы красавцем он ни был.

— Говорят, ты подливала Его Величеству приворотное, чтобы соблазнить его.

— А то, — согласилась инертно. — Опаивала-опаивала, а он взял и не опоился.

Без понятия мужик.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда Растан аккуратным скачком обогнал меня и перегородил путь.

— Ты же в город собираешься? — сказал он. — Давай так, я тебя домчу туда и обратно, а ты сделаешь мне амулет не хуже, чем у Нарсиса. По рукам?

— Легко, — согласилась я благожелательно. — Две тысячи золотых и емкость для силы.

Что-то мелькнуло в темных глазах. Тень. Тень от тени. Мелькнула и ушла.

10.4 Предчувствие бури

— Нарсису ты сделала за триста монет, — упрекнул Растан, а после пинком раскрыл окно и вскочил на узкое подножие. — Мое сердце болит, дера Эльдика.

Но Нарсис не был моим другом. Он не ходил за мной королевской тенью пять лет, не желал «доброго солнца» и «белой луны», не называл «хваткой крестьянкой». Не отвернулся, когда от моего мира остались обломки.

Мое сердце тоже болело, Растан.

А потом прошло.

Растан раскрыл крылья и протянул мне руку, и я поднялась следом, позволяя обхватить себя за талию и рухнуть в воздушную темную бездну.

— Сделаешь мне скидку?

— Сделай себе другого брата.

Я усмехнулась. Мне нравился полет, и я уже не смущалась мужской близости. Да и какой из Растана мужчина? Совсем мальчишка. Ему от силы лет двадцать.

В груди, там, где я привыкла находить пустоту, шевельнулось что-то легкое и неуловимое. Что-то похожее на лёгкий сквозняк, прошедший по тёмной запертой комнате, где давно не открывали окон.

— Я уже сделала, — сказала с улыбкой. — Сначала было три тысячи.

Растан принял удар с достоинством и даже нашел в себе силы не рассмеяться, хотя это было самой очевидной реакцией.

В город мы прибыли ближе к вечеру. Небо уже подёрнулось предвечерней прозрачной синью, по мостовым ползли длинные тени, а в утренних пекарнях уже гасили свет.

Определившись с приоритетами, я отделалась от Растана, оставив его в каком-то клубного вида заведении, и прошла к законоведческой конторе.

Финансовые и другие дела лучше всего доверять профессионалам. Благодаря Северину и придворной жизни я неплохо ориентировалась в экономике и политике, но ориентироваться и знать наверняка — совсем разные вещи. Со стряпчим, уважаемым мистом Годаж, мы сошлись на оплате в десять золотых в месяц и расстались, довольные друг другом.

Я провела у него около часа и успела обналичить пятьдесят золотых. А после вернулась в уже виденный ранее женский салон.

— У нас ненормированный график, дера, — юная галантерейщица присела передо мной в реверансе. — Вы можете выбирать неспешно.

Я купила: три платья, шесть смен белья, простой, но полный набор канцелярских мелочей, холщовый несессер, простые, но крепкие туфли, ботинки и две пары домашних бархатных туфель. Потратила двадцать золотых, семь из которых — на сорочку, но я не жалела. Я была уверена, что ее сшили из тумана и облаков, настолько сказочной она была.

С галантерейщицей мы расстались как родные. Она меня только что за руку не отвела к артефакторному магазину, где я разжилась латунной курильницей и десятком артефактов для бытовых нужд.

К тому моменту, когда очередь дошла до вкусняшек, у меня уже не осталось ни времени, ни рук.

Растан нашел меня на площади и без единой жалобы сгреб все мои нехитрые покупки.

— Забыла что-то? — спросил он, глядя, как я прощаюсь взглядом с миленькой кондитерской лавкой.

Я не ответила, только пожала плечами. Привычка выдавать о себе как можно меньше информации была записана у меня в груди кровавой вязью. Думаю, она останется на всю жизнь.