Ректор сидел полубоком, быстро просматривая какие-то документы. Кипа в руке таяла на глазах: короткий взгляд, щелчок пальцами, — бумажка зависает в воздухе и падает в правильную стопку. Вид он имел важный, но какой-то растрепанный.

Я поставила шкатулку на усеянный бумагами стол и присела в коротком реверансе.

10.2 Предчувствие бури

— С добрым солнцем, дер Вециго, — сказала вежливо. — Я приготовила противоядие.

Он глянул на меня искоса и наконец медленно повернулся.

— А я уже заждался, — по губам скользнула неприятная усмешка. — Надеюсь, при дворе тебя научили правильно извиняться.

Теперь удивилась уже я. Извиняться за что? Я же ещё шкатулку не открыла.

Вец, оправдывая собственное прозвище, по-хозяйски схватил меня за руку, вынуждая остаться в поклоне, после поднялся из-за стола и навис надо мной.

— Бедная девочка прибежала жаловаться на плохих драконорожденных, — сказал он с усмешкой. — Ну, покайся доброму Вецу, кто и сколько раз тебя притеснял в подсобке, а после мы составим договор ещё раз. И ты его подпишешь. Ты будешь оставлять здесь столько святой силы, сколько я потребую.

Моё недоумение достигло трагических масштабов.

Кто меня притесняет? И почему он делает это в подсобке? Для полномасштабной травли необходимы зрители. Я прожила этот феномен на личном опыте.

— Я приготовила противоядие, — на этот раз я повторила значительно медленнее. — И у меня всё в порядке, спасибо, что переживаете.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а после Вециго наконец опустил взгляд на шкатулку.

— Так… быстро?

— Само противоядие готовится быстро, всё дело в количестве святой силы, которая должна пропитать рунные слои зелья.

Я пояснила скомканно и примитивно. Я вдруг поняла, что именно было не так с ректором: у него была расстегнута рубашка, а взгляд с жадным интересом скользил по моему лицу, считывая эмоции. Ситуация усугублялась тем, что он так и продолжал сдавливать в хватке мою правую ладонь.

Я заставила себя проглотить унижение и свободной рукой раскрыла шкатулку:

— Вот, — сказала я вежливо. — Вы можете проверить.

Продолжая говорить, выложила крайний фиал и мягко подтолкнула к ректору.

Зеленоватая склянка перекатилась по столу и упала в ректорскую лапищу. Глаза Вециго распахнулись от неподдельного изумления. Такой сильный драконорожденный не мог не чувствовать святую силу, бьющуюся у него в руке. Это всё равно что держать в руке быстрокрылую птицу, которую не отследить ни одним магическим радаром. Не догнать стрелой, не поймать сетью.

Что-то подобное, наверное, чувствуют Верховные святые, контролирующие магические узлы своих паладинов.

— Если отдать Первородным всего пять фиалов, они не будут в обиде. Им даже не придётся объяснять, что часть ингредиентов пропала или была рассыпана. Они сочтут шестой фиал справедливой платой за качественное противоядие. А взамен…

Вециго вскинул на меня взгляд.

— Что взамен? — спросил он хрипло.

— Взамен ты дашь мне допуск в библиотечные архивы Аргенты и выходной, — я без лишних слов перешла на «ты».

За унижение следовало платить. Я знала, что Вециго не откажется от противоядия, которое было для сребророжденных панацеей от яда яксов. Даже удовольствие поймать меня в свои сети было слабее, чем возможность владеть подобной вещицей.

К счастью, Вециго оказался умным мужиком. Запахнул рубашку и схватил зелье, мгновенно перейдя от панибратского тона к официальному. Только в тёмных глазах ещё тлела искра интереса и чего-то ещё… Возможно, уважения. Или признания.

10.3 Предчувствие бури

Меня не интересовало ни то, ни другое. Признание на хлеб не намажешь, а уважение не согреет в зимнюю ночь, так что я за материальные ценности.

— Когда нужен выходной?

— Сейчас.

— Свободна.

Заниматься шантажом, подкупом и задирать грабительские цены оказалось удивительно приятным и прибыльным занятием.

Я чинно кивнула и выплыла из кабинета. Ну или почти выплыла. В последнюю секунду Вециго меня вдруг окликнул.

— Говорят, первую святую низложили за кражу чужой магии, — сказал он задумчиво, когда я обернулась. — Что скажешь, Эльдика Шалон?

— Бедняжка, — отреагировала я бодро, а заметив, как Вец выкатил на меня глаза, ласково добавила: — Бедная дера Миртина. Невинный цветок, проросший прямо в герцогском доме, такая чистая и нежная. У меня сердце кровью обливается от сочувствия.

Обливаться кровью вместе я предлагать не стала, опасаясь завраться.

Вец совершенно окаменел, и я, воспользовавшись минуткой, выскользнула в дверь.

У меня вы-ход-ной. Ничего не знаю, ничего не ведаю. Плевать мне на нежную Миртину, которая умудрилась вырасти такой редкой дрянью. На моей улице только что двуколка с пряниками перевернулась. Я и не думала, что добраться до академических архивов будет настолько просто.