Та горько усмехнулась, развернулась и медленно прошла к двери. Уже щелкнул замок, а я все еще смотрела ей вслед, пытаясь понять, как это возможно. Лощеный, щегольски одетый эр Греччи и искалеченная, истощённая, выглядевшая на десять лет старше своего возраста Бланш. Десять лет — это не метафора.

Как ему живется? Как спится по ночам? Что творится в душе человека, обменявшего жизнь одного ребенка на жизнь другого.

Я попыталась вспомнить, связать воедино разрозненные кусочки его личности, собранные за пять лет при дворе, но вдруг поняла, что знаю о нем очень мало. Он никогда не был ни слишком весел, ни слишком печален.

Я поднялась и повернулась к тем, кто стоял на коленях. К моему будущему ковену. Восемнадцать пар глаз впились в меня преданным ждущим взглядом, сканируя каждое мое движение. Я неспешно достала медицинский ланцет, а после рассекла крестом сначала одну ладонь, следом другую. Следом передала ее Эдне, которая стояла ближе всех ко мне.

— Повторяйте следом за мной, — сказала бесстрастно. — Кровь к крови. Исток к руслу.

— Кровь к крови. Исток к руслу… — нестройным хором отозвались голоса.

— Принимаю твой глас как закон, твою силу беру взаймы, великая Веда, пред ликом твоим. Нерушим союз, пока бьется сердце Старшей.

Сила текла вместе с кровью, соединяясь в контур будущего резервуара. Серебро Веды выстраивало матрицу между нами, давая святой силе войти в измученные тела.

Я услышала, как судорожно вздохнула Мариетта, а Эдна надрывно разрыдалась.

— Твой голос — мой голос, твой закон — мой закон... — их голоса крепли с каждым слогом.

Серебряные всполохи танцевали около наших ног прирученными огоньками.

Несколько мгновений стояла мертвая тишина, нарушаемая только глубоким, жадным дыханием оживших женщин.

— Великая Веда... — непрерывно бормотала Рагна. — Веда, я, наконец, чувствую…

Головы, осевших на пол лекарок, поднимались одна за другой, словно цветы после затяжного дождя. Теперь, благодаря общему резервуару, я чувствовала их благодарность и боль, короткую радость и неверие, что все, наконец, закончилось. Я держала серебряные нити их жизней в руках. Они трепетали в пальцах, как живые. Как… маленькие серебряные бабочки.

— А теперь спать, — сказала хрипло. — Эту ночь ковенант будет брать плату за сестринство, поэтому каждая через полчаса должна быть в своей кровати.

Не дожидаясь благодарностей, я закрылась в своей комнате и, не раздеваясь, упала в постель. Я больше ничего не видела и не слышала. Внутри меня бродило серебро — тяжелое, холодное, обманчиво мягкое. Серебро, которому нет цены. Суставы выкручивало невидимой болью, магические жилы разбухли от притока чужеродной силы. Она пыталась ужиться, переплавиться. Стать целым.

Феклист мягко вспрыгнул на кровать и сел ровно напротив моего лица, перекошенного в болезненной гримасе.

«Ты понимаешь, что сотворила святой круг, подвластный лишь истинным Верховным? — он уставился на меня немигающими желтыми глазами, горящими в сумраке спальни. — Кто ты, Дель?»

Тяжело дыша, я перевернулась на бок, подтянув колени к груди, и заговорила.

— Я умерла, Феоклист, — слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать. — Семнадцатого августа меня возвели на костер, как клятвопреступницу и лгунью, но теперь я вернулась и не хочу умирать. Не злись на меня, ладно?

Феклист промолчал, но сумрак вдруг разросся, стал густым, теплым и почти ласковым, придавив меня к кровати невидимым весом. Боль стала легким ветерком, порхающим по магическим жилам.

На грани засыпания мне вдруг показалось, что все это сделал Феоклист. Конечно, это была глупая мысль. Ведь он просто животное, хотя и очень древнее, странное и говорящее.

Дорогие читатели! Большое спасибо за ваши комментарии, звездочки (или это теперь пальчики)) и награды! Завтра будет небольшой выходной, но уже в воскресенье будет новая прода ♥️