— Лин, — сказал он тихо. — Мне не нужен неплохой защитный амулет, мне нужен лучший.

Та открыла рот, явно собираясь возразить, но так ничего и не сказала. Только побледнела.

Нарсис легко от отодвинул ее от входа, открыл дверь и жестом предложил мне войти первой.

Я прошла мимо Лин, не взглянув на неё, но бок словно обожгло её страстной, горячей болью.

Когда-то я точно так же подошла к Аштару, предложив залечить ядовитую царапину, оставленную яксом. И он тоже был со мной очень вежлив, когда отказывал.

Нарсис не сказал Лин ни одного грубого слова, но его невидимый жёсткий отказ, словно остался висеть в воздухе.

Мой закуток встретил нас полумраком и запахом кипящих, долгих в приготовлении зелий, которые я поставила ещё утром.

Я раздернула шторы и открыла окно: Феоклист повадился забираться ко мне через растущий рядом платан. После зажгла дополнительный светильник, достала из ящика стола тонкий измерительный шнур с серебряными насечками и жестом предложила Нарсису сесть.

— Какой именно защиты вы хотите, дер? — я уложила карбункул в магическую капсулу, считывающую свойства камня и дающую примерный объем силы, способной вместиться в сосуд.

— От ядовитой атаки якса, — сказал Нарсис, не задумываясь.

— Объем, плотность, область защиты? — уточнила, на миг зависнув перед шнуром.

— Самую высокую плотность, самый полный объем, — в его голосе слышалось лёгкое удивление. — Область на два метра.

Область — два метра.

8.6 Десять тысяч

— В Зарине найден семиметровый разлом, — чуть поколебавшись, сказал тот. — Зарин находится в нашей зоне ответственности, а Его Величество ликвидировал два крупных разлома на окраине столицы. Академия не посмеет требовать его помощи.

Сердце легонько кольнуло. Два разлома подряд — это по-настоящему много.

Непроизнесённое вслух имя Аштара отозвалось уколом в сердце.

Разломы около столицы всегда отличались особенной опасностью. Редко когда посланный на закрытие отряд возвращался полностью. Чаще всего гибли церковники и самые слабые из драконов, но и выжившим доставалось не меньше. Закрывая разлом, сребророжденный вбирал в себя концентрированную скверну, которую после неделями вытравливала из него святая. Без своевременной помощи дракон рисковал впасть в оцепенение. Святая Иносента называла оцепенение обычной комой, но что такое кома, я не знала.

Я отвернулась к рабочему столу, решительно обрывая горькие мысли о драконьем короле. Вытерла мраморную доску раствором спирта и высушенной пыльцы мандрагоры, чтобы исключить любой магический сбой. Достала из шкатулки серебряную иглу с наконечником из технического алмаза, выложила карбункул из капсулы на тонкую бархатную подложку.

Камень действительно был невероятно хорош. Я вошла в увеличенную матрицу камня, сделав несколько надрезов вдоль граней. Серебряная магия тончайшим волосом потекла внутрь, мягко укладываясь правильными слоями. На поверхности карбункула проступили первые рунические связки — косая «Ансуз», переплетенная с фиксатором «Иса». Камень благодарно отозвался низким, едва слышным вибрационным гулом.

Конечно, возиться и нежничать с артефактом было не обязательно. Большинство боевых амулетов делались с применением силы, подавляющей волю сосуда: его просто-напросто вскрывали. Откупоривали, как пустую бутылочку, заливали внутрь святую силу и закрывали вновь. Независимо от способа создания, артефакт прекрасно проявлял себя в бою и имел только один недостаток. Он быстро ломался.

Я предпочитала долгосрочные отношения. В конце концов, я собиралась взять с этого мальчика немного комплиментов.

Карбункул налился густым, вишнёвым светом, поглощая святую силу и выстраивая внутри себя защитный барьер. Когда последняя, седьмая руна закрепления опустилась на вершину камня, амулет тихо задрожал в моих пальцах. Киноварный окрас ушёл вглубь кристалла, оставив на поверхности лишь едва заметную, мерцающую паутинку.

Выпрямилась на стуле и только сейчас заметила, что Нарсис все это время смотрел на меня не отрываясь. В темных глазах еще дрожал алый блик.

— Ты… — спросил он с жадным интересом. — Уже что-то сделала?

Я ответила ему холодком во взгляде. Я уже что-то закончила.

— Готово, — повертела в пальцах нагретый карбункул и передала его Нарсису. — Два метра плотной защиты от яда, выдержит до трёх лобовых атак. Если попадёшь внутрь разлома, проживёшь около часа, но потом… матрица разрушится.

Нарсис вздрогнул. Я делала защиту в плотной связке с его аурой, и сейчас он ощущал камень частью собственного тела.

— Сколько? — спросил он хрипло спустя несколько минут.

Я смотрела, как он осторожно адаптируется к святой силе, спящей в камне, и почти любовалась. Нарсис умело шел на взаимодействие с камнем, не пытаясь навязать ему свою волю.