Я сжала вилку и погрузилась в размышления. До этого момента я не задумывалась о бытовой стороне вопроса. Под крылом Церкви я не знала роскоши, но не знала и забот: у меня не было недостатка в переговорных камнях, маленьких связных зеркальцах, платьях или постельном белье. Северин избегал давать мне й доступ к деньгам, но в моей шкатулке всегда были монеты для горничных и постельных девушек. Мы с послушницами называли их «маленьким знаком внимания».

Конечно, очень скоро эта ситуация изменится, но и до этого момента мне нужно приобрести несколько элементарных вещей, без которых немыслима жизнь молодой миссы. Я даже не могу связаться с Алваром, потому что у меня нет ни одного переговорного камня.

Слева от нашего стола раздался грохот. Я повернулась, и увидела, что Лин уронила собственную тарелку и теперь ползала, собирая осколки. Лицо у неё было напряженным и бледным.

— Куда ты смотришь? — я с недоумением ощутила, как на моё лицо легли затянутые в холодную чёрную кожу пальцы. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю.

Я перевела взгляд на светловолосого адепта с наглым золотым огоньком в глазах и поняла, что, задумавшись, пропустила существенную часть событий.

Огнеда и Рагна сидели, выпрямившись в струну, и словно перетекли внутренне в невидимую боевую стойку, а Эдна побледнела до такой степени, что полностью слилась с молочными стенами столовой. И — это очень важно — Лин разбила тарелку.

Кажется, я знала, кто стоит передо мной.

— Я Нарсис Вальде, лекарка, и хочу, чтобы ты сделала для меня амулет, — сообщил местный роковой демонюка, облизывая меня глазами. — Сможешь?

Ум, взбодрённый отсутствием элементарных удобств, мгновенно перешёл в фазу наступления. Согласно краткому анализу, дер Нарсис обладал всеми качествами серебряного сына семьи: он имел придворную тактичность, хорошие манеры и очень-очень много маленьких знаков внимания.

Я приглашающим жестом указала Нарсису место за своим столиком.

— Сейчас я закончу, и мы сможем обговорить, какой амулет ты хочешь.

Жертвовать обедом я не хотелось — амулеты и артефакты требовали меньшего напряжения сил, чем лечение, но есть после них всё равно хотелось очень сильно. Я расправилась с едой без спешки, но в самом быстром, темпе, который только дозволял обеденный этикет. Меня подгоняла порочная страсть к наживе придавала мне скорости.

Нарсису не пришло в голову ни отвернуться, ни опустить взгляд. Меня это абсолютно не смущало. Большинство моих трапез протекало в компании десятка церковников или сотни придворных, и я привыкла, что мне в самом буквальном смысле этого слова заглядывают в рот.

К тому моменту, как я закончила, из глаз Нарсиса пропала дерзкая смешинка. Он смотрел на меня серьёзно и задумчиво.

— Твоё лицо мне кажется знакомым, — вдруг сказал он. — Я уверен… Нет, я твёрдо убеждён, что видел тебя где-то. У тебя очень броская внешность, но изящные манеры. Ты действительно мисса?

8.5 Десять тысяч

— Я мисса, — подтвердила бесстрастно.

Придворный змеиный социум научил меня доброму десятку высокоэффективных светских алгоритмов, основной из которых — болтать о себе как можно меньше. Я в свое время действовала согласно церковным канонам: быть искренней, послушной, блюсти чистоту помыслов и прочая ересь. И я дорого поплатилась за это.

Я поднялась из-за стола, и Нарсис неожиданно ловко проскользнул вперёд, чтобы открыть мне дверь столовой.

— У вас есть заготовка? — спросила на ходу, чтобы не терять времени. — У меня есть несколько простых камней, но они вмещают в себя ограниченное количество силы. К тому же для них нет оправы.

Вместо ответа Нарсис вытянул из кармана бархатную коробочку и бросил мне. Я поймала её, не сбавляя шага и в который раз поражаясь, как легко мне подчиняется собственное тело. Ничего общего с переломанной куклой, которой я была всего несколько дней назад.

Я открыла коробку и вытащила из неё тусклый коричневый камень размером с созревший шиповник. Неровные грани мягко скользили по коже, а с одной стороны уже проглядывало оригинальное красное тело камня. Серебряный карбункул. Один из самых дорогих и редких камней, служащих идеальным сосудом для святой силы.

— Добрый камень, — сказала искренне.

Мы уже свернули в лекарское крыло и почти дошли до двери, когда мимо меня промчался вихрь из синих юбок и рыжих волос. Лин встала спиной к двери, буквально запечатывая вход собственным телом.

Она выставила перед собой ладонь, пытаясь одновременно отдышаться и не дать нам пройти.

— Нарсис, — голос у неё неприятно дрогнул. — Зачем тебе эта... мисса? Я сделаю амулет не хуже. Ты же знаешь, у меня выходят неплохие защитные артефакты.

Лин была высокой, но рядом с Нарсисом смотрелась тонкой осинкой, растущей в тени платана. Тот взглянул на неё сверху вниз. Золотые бесенята в глазах окончательно пропали, а радужка подёрнулась невидимым великосветским ледком. Малоприятное умение большинства старинных семей.