— Неопытный, — сказала задумчиво.

После подняла ему веко, разглядывая темноту, залившую белок. Я знала и так, но правило есть правило.

Руки сами легли в выученную назубок позицию над грудиной адепта. Самое первое, самое элементарное правило, с которого начинают любое лечение: полноценный анализ данных. Ещё несколько секунд я потратила на настройку зрения, позволяя святой силе полностью захватить своё тело и использовать его как инструмент.

Коснулась пальцами центрального магического узла, посылая нить силы на разведку, и рефлекторно поморщилась. Начиная с плечевой жилы, а левая сторона тела была полностью обесточена, яд уже свил гнездо внутри этого тела и считал себя хозяином. По магическим жилам ещё струилась сила, но против течения упорно поднималась темнота. Липла к стенкам и упорно ползла вверх, к сердцу, скручиваясь вокруг клапана десятком гладких змей.

Вот что не увидела Бланш. Этот яд был достаточно силён, чтобы сожрать каждую моль вложенной силы.

— Да она его просто убьёт! Вы же видите, какой у неё слабый поток! Едва ли толще нити.

Бланш снова рванулась вперёд, хотя точнее будет сказать, почти рванулась. Дер Хассо поймал её за плечо и снова отодвинул за спину.

Несколько секунд я стояла, опустив руки, и раздумывала, как поступить дальше. Дела были по-настоящему плохи. Даже если я вытащу этого мальчика, последствия останутся с ним на всю жизнь. Он больше не будет ни драконом, ни человеком. Быть калекой в высшем обществе Альгане — это всё равно что вырасти клевером среди садовых роз. Его карьера будет кончена, его судьба сменит русло. Возможно, на его стороне останутся родители, хотя я бы не была так уверена. Сколько искалеченных деров канули в лету после потери драконьей ипостаси…

— Эдна, принеси берену, — я протянула руку. — На столе.

Испуганная Эдна вихрем метнулась к столу, и миг спустя я держала бархатистую, ещё не потерявшую свойств веточку берены. Конечно, плохо, что не приготовленную, но я не в том положении, чтобы выбирать.

7.5 Несчастный случай

Я раздавила пальцами листики и раскрошила стебель, аккуратно засыпав крошево в рану.

— Что… Что она делает?!

Я поймала чей-то крик, но силой воли погасила его. Теперь следовало быть очень внимательной. Яд живуч, и я — охотник, который его выслеживает.

Зрение болезненно перестроилось на более тонкий уровень, отслеживая движение черных змеек, текущих к сердечной жиле. Берена обладала чудесным свойством абсорбировать в себя чужеродные жидкости в организме. На неё, как на живца, ловили всё: от вирусов до яда Арахны, и я собиралась поступить так же.

Чернота замедлила ход — берена притягивала её, как носитель драконьей силы. Яд отступал. Я вела его к берене шаг за шагом, отсекая от стенок жилы, когда сердечный узел под моими пальцами слабо дрогнул и замер. Тело адепта прошила последняя судорога, рука, сжатая в кулак, расслабилась и повисла.

Мир за мной замер на короткий миг.

— Он… Он не дышит, — выдохнула Эдна. — Великая Веда!

— Он умер, — торжественно сказала Бланш. — Я же говорила, что…

— Тихо, — отрезал Хассо.

Я не видела его лица, но чувствовала его взгляд — острый, волчий, он бил мне в затылок тупой портновской иглой.

Возможно, он знал. Видел раньше. В конце концов, я была самой сильной святой в храме, но далеко не единственной, кто успешно практиковал это умение. Та же Фархад освоила этот прием, когда ездила со мной в полевую ставку.

Уже без всякой нежности я взяла плотную марлевую салфетку, вымоченную в концентрате сфагнума с уже растворённым заклинанием очищения, и тщательно вычистила рану от берены и сгустков яда, слипшихся в мелкие остекленевшие камни. Этот мальчик ничего не почувствует в ближайшую минуту. Но потом…

Потом ему будет больно.

Я сформировала в руках серебряную сферу, давая ей разрастись, и плавно вдавила в разорванный бок.

Магические светильники под потолком вспыхнули ярче и загудели, склянки на полках дрогнули с мелодичным звяком, у Эдны вырвался испуганный писк.

Сердечная жила дрогнула, вздохнула и забилась.

Я срастила разорванную капсулу тонким серебряным швом, потом взялась за раны. Борозды от когтей якса сходились медленно, но, прошитые серебряной нитью, послушно зарастали. Я заживила последнее сломанное ребро и на несколько мгновений застыла в ожидании платы.

После воскрешения это было моим первым полноценным вложением силы, за которым обычно неизбежно следовала плата. Обычно я складывала её в данный Северином артефакт, но сегодня артефакта у меня не было.

Но время шло, а плата не наступала.

Пространство за спиной взорвалось шумом и разноголосицей.

— Этого не может быть! — надрывался чей-то голос. — Не бывает такой силы. Она… Она украла или взяла у кого-то… На ней артефакт!

Господи, ну какой артефакт? Доблестные церковники сняли с меня всё, включая оловянное колечко, сделанное для меня отцом.