— Натурой не беру, дер, — отказалась вежливо. — Мой прайс от двухсот золотых до пяти тысяч в зависимости от этиологии заболевания.

Адепты уставились на меня, разинув рот, а я присела в светском реверансе и развернулась к окошку стража, который умудрился высунуться в узкий проем едва ли не до пояса. Лицо у него было ужасно глупое.

Я даже заволновалась. Я планировала привлечь внимание к своим способностям в целях неправедного обогащения, но… Это же было совсем элементарно. Я и до смерти такие полусломанные крылья вениками лечила, а теперь и подавно. Это же обычный вывих, пусть и усиленный ядом якса. Чему тут удивляться?

Или… дело не в этом.

Тяжелая дверь лязгнула, открываясь, и страж буквально отъехал вместе с ней, приглашая меня войти.

— Проводи миссу, Вашьян, — сказал он хрипло, уставившись на меня во все глаза.

Нет, дело точно не в вылеченном вывихе. Я шокировала их чем-то другим.

Тем, что продаю святую силу?

Ну так и другие лекарки ее тоже продают. У меня просто ценник выше.

— Ну как вы его, а! — на четвертом повороте каменного, абсолютно пустого коридора, адепт повернул ко мне круглое, сияющее радостью лицо. — Другие-то девки перед ним аж змеями стелятся, а вы его — ух! Так Милфорду и надо! Возомнил о себе…

Вот в чем дело.

Я сказала «нет» не тому человеку.

То-то мне его лицо показалось знакомым. Это был младший брат Роя — Растан Милфорд. Фамильные кудри и горящие темнотой глаза. Что ж, не удивлена. Парня рангом выше в академии не найти. У Аштара братьев нет.

— Он теперь с тебя живой не слезет, пока ты ему не сдашься, — в голосе круглолицего Вашьяна послышалось что-то отдаленно похожее на сочувствие.

Я равнодушно пожала плечами.

5.6 Аргента

Коридор, наконец, вывернул из каменной кишки, испещренной выбоинами от тренировочных заклинаний, к плитам из тёмного порфира, натертым жидким воском. Тусклые коптилки сменились плавающими магическими огнями, гобеленами и дубовыми панелями понизу.

Тренированная чуйка уловила остаточный след магии очищения.

— Сюда, мисса, — мой провожатый неуловимо выпрямился и подобрался.

Одну руку он завёл за спину, а второй трижды внушительно стукнул в дверь, около которой мы остановились.

Нам никто не ответил, но Вашьян всё равно открыл дверь и легонько втолкнул меня внутрь. Поддавшись инерции, я шагнула внутрь. После окинула просторный кабинет коротким инспектирующим взглядом.

Никакой вычурной роскоши: стрельчатые окна с низкими подоконниками, вбитые в стену полки с оружием и алхимическими заклятиями в толстостенных сосудах, свитки и папки с подшитыми в них документами. По центру — массивный стол из чёрного дерева, заваленный картами с военными маршрутами и рапортами. Я знала, видела такие у Аштара. Он вечно таскал их с собой, рассыпая крохотные флажки из горсти. Яксы — бич Альганы, Италики и Тройственного союза северян.

Почему-то самого ректора я увидела последним. Он выскользнул из-за стеллажей хищной чёрной тенью. По доступным мне сведениям, ему было около пятидесяти, но дер выглядел пугающе молодым и совершенным.

Он скользнул по мне взглядом и коротко кивнул. После прошел к столу и сел в кресло, откинувшись на высокую спинку.

— Дер Вециго, — представился он по-военному коротко. — Вы?

Мы — лекарка. Деревенская мисса с ворохом сладких фантазий в глупой голове. Притащились в Аргенту искать мужа или высокопоставленного покровителя.

По крайней мере, именно это читалось в глубоко посаженных тёмных глазах. Иллюзия цветущей молодости разбилась о могильный холод, идущий из самого нутра этого человека.

Он убивал. Он видел, как умирают другие. Он сам когда-то вернулся из-за грани. Кто знает, сколько лекарок он выпил, чтобы снова сидеть в этом кабинете.

— Лекарка? — спросил он равнодушно. — Правила просты. Первый месяц работаешь без оплаты, во второй получаешь двойную. Твёрдого графика нет, фиксированный выходной раз в неделю. Академия предоставляет доступ к стационарному порталу, комнату и стол.

Он не предложил мне сесть. Он даже смотрел на меня как Аштар — сквозь.

— Я согласна, — сказала, чтобы не затягивать паузу.

По совершенному лицу скользнула тень пренебрежения.

— Академия не страхует несчастные случаи, неосторожность и неожиданную беременность, — пояснил он брезгливо, опасаясь, что до меня не дошло с первого раза.

В переводе это означало, что в ближайшие дни я либо умру, либо залечу, либо вылечу. Девиц, способных удержаться от утех с адептами и сумевших твёрдо себя поставить, было немного. И ректор меня к числу таковых по какой-то причине не относил.

— Я готова подписать договор, — поставив свой нехитрый сундучок на пол, я шагнула к столу.