— Раньше эта комната принадлежала Анне-Далиле, — сказала Бланш, встав около окна. После вытянула руку, показывая на что-то. — Здесь есть небольшое кладбище для погибших в Разломе и лекарок, сгоревших, так сказать, на работе. Во-о-он там, видишь? Её могила четвёртая от левого края.

Она оглянулась и лукаво посмотрела на меня.

— Ужасная судьба, не так ли? — спросила с улыбкой.

Я ничего не знала о судьбе Анны-Далилы, кроме того факта, что эта судьба крайне радовала Бланш. Да и зачем мне это?

Мне ли не знать, сколько сломанных девичьих судеб лежит в драконьей земле. Северин часто заставлял меня в качестве наказания переписывать разного рода отчёты или статистические сборы. Так что я знала много лишнего для невинной девушки с титулом святой. Ну или средне невинной.

Интересно, может ли девушка быть невинной наполовину? Ну или местами невинной?

Я так задумалась, что очнулась, только когда Бланш с досадой хлопнула дверью, скомканно пожелав мне доброй ночи.

Меня её недовольство не слишком расстроило. Я быстро разложила вещи и уже планировала улечься спать, чтобы ускорить встречу с завтраком, когда в окно поскреблись.

Я открыла резную створку. С ветки высокого платана на подоконник спрыгнул Феоклист Пятнадцатый и с гордой мордой положил передо мной придушенную мышь.

«Я принёс тебе ужин, Дэль, — сказал самодовольно. — Хвали меня».

6.4 Плохие отношения

Это была не первая мышь в моей жизни, поэтому я не дрогнула.

— Ты мой герой, — сказала нежно и погладила его за ушком. — Это самая толстая мышь, какую я только видела. Ты храбро сражался.

Феоклист надулся от гордости, потом спрыгнул на кровать и улёгся на вторую половину тощей подушки.

«Чего с ней сражаться, — сказал презрительно. — Мыши, хоть и вкусные, но очень бестолковые создания».

Я аккуратно прикрыла серую бедняжку платком и улеглась спать.

В первые дни после воскрешения сон был для меня бездонной чёрной ямой, в которую я проваливалась через один шаг. Но сегодня сон не шел. Перед глазами крутилась адская смесь из лиц, рук, криков.

— Шлюха, — надрывалась какая-то женщина из толпы. — Проклятая бесстыдница…

Вены вздулись у неё на шее, а лицо превратилось в театральную маску злобы. Но я совершенно не знала эту женщину. Я не знала мальчика, швырнувшего в меня гнилое яблоко, рыцарей, тащивших меня сначала в темницу, а после на плаху. Не знала, чем досадила отцу Аврелию или Северину. Но сегодняшняя ночь была хуже остальных: и тех, которые уже были, и тех, которые ещё будут.

Эта ночь пытала меня Аштаром.

Я снова видела его холодные, полные осенней тёмной воды глаза, слышала ровный голос. Каждое его слово звучало правильно, но вместе они превращались в ядовитое заклинание, пробивающее корнями моё сердце.

Наверное, я могла бы вынести ненависть, но не эту ледяную отрешённость. Его последний взгляд… Взгляд истинного владетеля Альганы, вынужденного решать судьбу насекомого. Что ему за дело до какой-нибудь гусенички? Единственное, что он о них знает — их должно давить сапогом.

Проснулась я от того, что Феоклист сошел с ума и залез мне на голову.

«Мягонько, — мурчал он. — Всегда так лежи…»

За дверью слышался шум и голоса.

— Может, разбудить… эту? — спросил неизвестный женский голос.

— Ни к чему, Эдна, — мягко, но твёрдо отрезала Бланш. — Девочка так устала, пусть спит.

Кто-то засмеялся. Возможно, та рыжеволосая хищница.

Я встала, только когда шум утих, а Феоклист сполз с моих волос обратно на подушку. Не удержавшись, я щекотнула ему брюшко, а после, одевшись и умывшись, вышла из комнаты.

Только сейчас я заметила благородную бедность гостиной. Затёртый до дыр коврик у камина, но чистый и аккуратно подшитый, экономный огонёк в самом камине, несколько тощих кресел, расставленных по комнате.

Судя по неаккуратности — брошенный и сползший одним концом плед, отодвинутый стул, оставленные на столе книги, — лекарки уходили в спешке. И не зря. Найти столовую в Аргенте было не самым простым квестом, а Бланш отчаянно хотела со мной поссориться.

Я холодно усмехнулась.

Я собиралась поссориться с Северином и Церковью, и Бланш с её детскими провокациями была мне глубоко безразлична.

Аккуратно поправив стул, я вышла в коридор и быстро зашагала на четвёртый этаж. В Аргенте было самое странное и неудобное расположение столовой: по неизвестной причине её разместили на четвёртом этаже. При этом складские поварские помещения располагались на первом, как им и положено.

Я знала расположение просто потому, что перечерчивала карту Аргенты, когда там надумали делать перепланировку. Как раз из-за столовой. Начертить-то я начертила, но переделывать так и не стали.

В столовую я немного опоздала, но смех и разговоры за столами мгновенно стихли.

6.5 Плохие отношения