С трудом оторвав взгляд от волшебства по ту сторону стёкол, я перевела взгляд на двух особ, сидевших у одного из каминов.

Одна из них — видимо, та, что заговорила со мной — медленно поднялась и оказалась на редкость высокой. Высокомерное хищное лицо, раскосые глаза, медная копна волос, перекинутых на одно плечо… Она была удивительно хороша.

Вашьян, уловив предгрозовую атмосферу, бочком двинулся к выходу.

— Дела, миссы, дела, — сказал важно, но прикрылся дверью, словно боялся, что в него полетят молнии. — Нежной вам ночи, цветочки.

Он поиграл бровями и бесшумно исчез, как какая-нибудь садовая фея.

Я осталась стоять у входа, придерживая коробку с бытовыми вещами.

Хищница шагнула ко мне, окинув брезгливым взглядом с головы до пят, задержавшись на простых ботинках.

— Предупреждаю один раз, деревенщина. Подходить к Нарсису Вальде даже думать не смей. Он — мой. Полезешь строить ему глазки, утром найдёшь их в компоте, полезешь со своим лечением, вырву из тебя святую каплю и намажу на бутерброд. И сожру.

Несколько секунд я мялась у двери, ожидая, пока она логически завершит свой пламенный спич. Например, скажет: «Кивни, если поняла». Я бы кивнула, и мы бы разошлись, довольные друг другом.

Беда была в том, что она ничего не говорила и просто ждала моей реакции.

Я задумчиво перебирала в уме придворную знать. Да… Вальде — богатейший клан Запада. Недостаточно родовитые, они искупали короткую историю доходом в два десятка нулей длиной. Нарсис частенько бывал во дворце. Я совершенно не помнила его лица, зато прекрасно помнила суммы, которые платил его отец, чтобы замять очередной скандал.

— Постой-ка, Лин, — осадила свою подругу вторая лекарка.

Низкая, плотная, с простым круглым лицом, она оказалась идеальной парой Вашьяну. Разве что взгляд на жизнь у неё был весьма приземлённый.

— Как ты получила контракт? — спросила она с интересом. — Все лекарки проходят жёсткий трёхэтапный экзамен у старшего магистра, а силу измеряют до единой моли. Потом тестируют на совместимость с ядами и проверяют ментальный щит. Это занимает около недели. А ты приехала всего час назад. Мы видели тебя в окно.

Она повернула голову в сторону окна.

Хищница сузила глаза, в которых горело грязное, торжествующее подозрение.

— О-о-о, ну конечно... — протянула она. — И грозный Вец падок на сладкое. И чем же ты отплатила ректору за доброту, мисса? На коленях под его столом ползала, пока он подпись ставил?

6.3Плохие отношения

В гостиной повисла тяжелая, звенящая тишина. Девицы жадно ждали бури.

Я представила, как заползаю ректору под стол, и он с наслаждением наступает глянцевыми сапогами мне на голову. Другого взаимодействия между нами всё равно бы не получилось. Думаю, что и в будущем мы будем ладить, как вода и масло.

Из губ вырвался смешок.

— Мисса Лин, верно? — я искоса взглянула на хмурую хищницу. — А вы сбегайте и спросите дера Вециго сами. Будете знать из первых рук.

Торжествующая усмешка Лин мгновенно погасла. Это надо мной, безродной миссой, можно пошутить без последствий, а с дером Вециго шутки плохи. Как говорил Вашьян: «Лекарке плетей, адепта — на четвёртый пик». Веселье бьёт весенним ручьём в Аргенте.

— Смелая, смотрю, очень, — глаза Лин сверкнули драконьей желтизной. — Хочешь со мной неприятностей?

В эту секунду она была удивительно хороша.

Всякому известно: — чем сильнее магическая капля человека, тем губительнее, тем ярче его красота. Поэтому дрожат и бьются девичьи сердечки для Аштара или Роя, а на кого-то юная дева дважды и взглянуть не захочет.

Лин агрессивно шагнула ко мне, но на её плечо легла крепкая рука второй лекарки.

— Охолони, Лин, — негромко произнесла она.

Вопреки простоватой внешности и неудавшейся колкости, её голос оставался любезным, а в глазах тлел прохладный блеск.

Привычка считывать статус, намертво вбитая в меня розгами Северина, говорила, что передо мной негласный лидер лекарок.

— Меня зовут Бланш, — она шагнула вперёд, оттесняя подругу. — Не суди Лин слишком строго. Аргента — особое место, здесь сложно оставаться женственной и простой, как предписывает Церковь. Пойдём, я покажу твою комнату. Ты, должно быть, с ног валишься после подъёма по небесной лестнице.

Она кивнула в сторону последней двери от окна и подняла мои вещи, которые до этого нёс Вашьян. Мы подошли к массивной дубовой двери, и Бланш, боком, по-хозяйски, толкнула её, входя первой.

Комната оказалась простой, но по-своему милой. Узкая кровать у стенки, придвинутый к окну письменный столик, деревянная банкетка для ног, два стула и старинный резной шкаф — истинное украшение комнаты. Его бы наверняка забрали, но он был встроен в стену.