Алвар словно понял, поспешно поднялся, убирая чашку с недопитым отваром, а после помог мне опуститься на подушки. А когда он накрыл меня одеялом под подбородок, словно маленького ребёнка, во мне что-то окончательно сломалось. Я с трудом повернулась к стене, да так и уснула, проглатывая набухшие слёзы.

Новое утро было ко мне добрее.

Я сумела подняться самостоятельно, а две служанки, присланные графством, помогли мне сменить сорочку и набрали горячей воды в ванну.

Я высыпала в воду лавандовую соль, добавила еще горячий отвар целебной черемухи, смешанной с истолченным в пыль золотым камнем, и устало откинулась на бортик. Я поправлялась. Медленно, но неуклонно тело, которое давно должно было лечь в могилу, начинало оживать. Хотело есть, пить, спать. Хотело плакать от чужой доброты…

И ненависти.

4.6 Божеское наказание

Алвар вернулся к вечеру — уставший, но умиротворенный. Я почувствовала, что его сердце успокоилось, ещё до того, как он открыл дверь. Это было очень странное чувство.

Например, на служанок или стражников, пасшихся у меня под окнами, способности не распространялись. Их ауры сливались для меня в белый шум.

— Я выбил для тебя документы, моя дера, — Алвар аккуратно прикрыл за собой дверь и неспешно выложил из кармана плаща перевязанную пачку бумаг. — Отныне ты Эльда Шалон. Родилась в провинции Холмост, родители умерли, дар выявлен и подтверждён.

Я взяла метрику и внимательно просмотрела все графы.

Формально я ничего не нарушала. Я действительно родилась в Холмосте, родовое имя моей матери действительно было Шалон, хотя об этом мало кто знал, и мои родители правда умерли. Небольшое манипулирование фактами превратило меня в невидимку.

Я с уважением посмотрела на Алвара. Вот тебе и Ясное Солнышко.

Наверное, пришёл, улыбнулся, и хитроумные лисы из городского управы сами ему все бумажки обстряпали.

— Я крайне… признательна тебе, — сказала тихо. — Ты делаешь для меня слишком много.

Погладила плотную коричневатую бумагу и аккуратно убрала её в пакет. Последний раз я держала родовые документы в руках в семнадцать лет, после чего они исчезли в чёрной утробе церковного сейфа. Наверное, их давно сожгли.

— Я делаю то, что паладин должен делать для своей святой, — с обезоруживающей искренностью сказал Алвар.

На этот раз ему пришлось уйти раньше. Статус первого паладина держал его во дворце, около Миртины. А свободных дней у паладинов не так уж много.

Когда дверь за ним закрылась, я с облегчением вздохнула. Я вдруг поняла, что всё это время была в страшном напряжении.

Как Алвар на меня смотрел, как осторожно прикасался, как нежно поправлял одеяло. Как дёргался вслед за каждым моим жестом, стараясь предугадать любое моё желание. После некоторых размышлений я поняла, что это не неловкость и не трепет юной девы, которую обхаживает синеглазый красавец.

Это интуитивный страх перед самцом, посягающим на свободную территорию.

Я с рождения принадлежала кому-нибудь или чему-нибудь, и освободилась только после смерти. И очень хотела побыть пока только своей собственной.

Я восстановилась всего за три дня. За это время я наполнила пустые артефакты, которыми Алвар меня лечил, святой силой и выменяла на них у служанок тёплый плащ, маленький сундучок с травами и крохотный несессер. А плотное платье и крепкие дорожные башмаки мне подарил Алвар. И он же заверил меня, что обе служанки и охранявшие меня стражи будут молчать. А если не будут, то, кроме имени, они обо мне всё равно ничего не знают.

Мы простились у дорожной кареты. Я скованно, а Алвар — очень нежно. Сжал пальцами мои затянутые в перчатки руки и, кажется, хотел поцеловать в щеку. Но я отшатнулась в таком ужасе, что он не решился.

— Возьми с собой, — он протянул мне маленькую брошь, в которую было спрятано зеркальце связи, и изящный конверт с вензелями дома Ренфи. — Ты можешь связаться со мной в любой момент, а письмо отдай ректору Вециго. Мы с ним неплохо знакомы.

Я кивнула и взяла. Потом аккуратно высвободила руки и забралась в карету. Следом мне подали мой сундучок.

— Прощай, Алвар, — сказала чинно, расправив платье. — Я свяжусь с тобой сразу же, как обустроюсь на новом месте.

Я уже махнула кучеру, чтобы закрыл дверцу, когда на подножку взлетела знакомая мохнатая морда и нырнула в бархат сидений.

— Это… Что это такое?!

Алвар шагнул было к карете, собираясь изгнать моего усатого оккупанта, но я исхитрилась и успела захлопнуть дверь. Потом открыла окно и небрежно объяснила:

— Не волнуйся, это мой кот.

Алвар, поколебавшись, отступил, и карета наконец двинулась.

5.1 Аргента

Гин — столица Альганы — медленно просыпался. Заспанные лавочники открывали двери, из пекарен шел теплый запах хлеба, церковные служки по-муравьиному суетились у главного храма. Служаки от управы шли по городу длинной цепью, развешивая разноцветные фонарики и серебряные флаги Альганы.

Город готовился чествовать женщину, которая заняла мое место.