Мира стояла посреди покоев владыки в самом неприличном виде, наводящем на определенные домыслы. Одетая в мужскую рубаху, сквозь которую отчетливо угадывались контуры ее тела, с растрепанными волосами и горящими щеками она наверняка выглядела в их глазах бесстыжей блудницей. Присутствие Жданы, суетящейся у накрытого стола, лишь довершало картину сытой, порочной жизни княжеской потаскухи.

На лицах девушек проступило испуганное удивление, в котором явственно сквозило разочарование. В глазах Зоряны закипели слезы, а Хельга брезгливо поджала губы, делая шаг назад.

Нет, Мира ошиблась – князь не повторялся, а бил наверняка, и его ловушка сработала безупречно. Он ударил по ее последней опоре – человеческому достоинству и гордости перед людьми, чье мнение ей еще было небезразлично.

Тишина, воцарившаяся в покоях, сделалась плотной, осязаемой. Ждана замерла у стола, с опаской наблюдая за молчаливой зрительной перепалкой. В отличие от вошедших, у нее было время осмыслить природу Мирославы и принять ее особое положение при дворе. Хельга и Зоряна застыли у дверей, не решаясь пройти вглубь опочивальни Верховного.

Мира не упрощала им задачу и не предприняла ни одной попытки разрушить гнетущее напряжение. Любое оправдание ее присутствия здесь прозвучало бы как жалкий лепет пойманной воровки. Она упрямо вздернула подбородок, глядя на оцепеневших подруг.

Зоряна ожила первой, нерешительно шагнув в сторону Миры. В ее глазах, покрасневших от слез, плескалось не осуждение, а бесконечное искреннее сострадание. Она протянула к Мирославе дрожащие руки, точно пыталась защитить, укрыть от навалившихся бед.

– Ох, Мира... – тихо выдохнула она. – Что они сделали с тобой? Твои глаза… – Зоря поежилась и отвела взгляд, не в силах смотреть в сузившиеся янтарные зрачки. – За что тебе такие муки?

Хельга ядовито усмехнулась, зацепившись взором за золотые зубцы на запястье Миры, затем завистливо пробежалась глазами по набитым ларцам и, наконец, впилась в тонкий шелк мужской рубахи.

– За что? – процедила она, и ее губы искривились в злой, ревнивой гримасе. – Посмотри вокруг, Зоряна. Наша рыжая сиротка устроилась куда теплее нас с тобой. Какая забота! Князь не поскупился на золото и шелка для своей новой забавы. Я охотно поменялась бы с ней местами, лишь бы не дрожать каждую ночь в ожидании палачей.

Мира промолчала. Внутри нее что-то неумолимо каменело, остывая до ледяной пустоты. Ей чудилось, что слова Хельги доносятся из какого-то другого, далекого мира, который больше не имел к ней отношения. Смертные тревоги, людская зависть и страх перед плетью теперь виделись ей мелкими, ничтожными. Она стремительно теряла способность сопереживать хрупкой, недолговечной боли.

Хельга сделала шаг вперед, но внезапно замерла, ощутив, как грудную клетку словно стянуло стальными тисками, а кровь в висках забилась в унисон с пульсацией хищных зрачков стоявшей напротив девушки. По телу прошла волна неприятного колючего жара, сгустившегося где-то под ребрами и распирающего грудную клетку. Отмеченная из Нордстали заметно побледнела, в светлых невыразительных глазах проступили испуг и сомнение.

Растерянно нахмурившись, она метнула вопросительный взгляд на Зоряну, но та не выказывала каких-либо признаков магического влияния.

– Замок полнится слухами, Мира... – благоразумно сменив тон, с придыханием заговорила Хельга. Злость в ее голосе уступила место суеверному страху. – Слуги и стражники передают из уст в уста страшные вести. Говорят, в Рунвере объявилась Огненная Дева. Она пробудила великого Аскарота, и тот в одно мгновение обратил в пепел князя Вейрона, пытавшегося пленить ее. После чего дракон перенес Деву к своему хозяину – владыке Пепельных Земель.

Зоряна затаила дыхание, взволнованно вглядываясь в неуловимо изменившиеся черты подруги. В хищные глаза смотреть не осмеливалась.

– Мира... – пролепетала она, нервно сложив руки на груди. – Ты совсем другая... и тебя держат здесь… в покоях князя. Скажи, что это ложь! Что ты не та, о ком шепчутся в замке.

Мира расправила плечи, бросив на обеих уверенный холодный взгляд.

– Я – Огненная Дева, Зоря, – ровно ответила она. Ее голос прозвучал удивительно спокойно, не отражая пылающего внутри пожара. – Вейрон мертв. Его жрецы тоже.

Зоряна и Хельга синхронно отшатнулись назад, будто перед ними внезапно разверзлась лавовая пропасть. Панический страх, сковавший их лица, окончательно стер остатки прежней дружбы. Теперь они видели перед собой не Златку, с которой делили черствый хлеб и мучительные испытания, а чудовище, способное утвердить власть Аскаров и уничтожить прежний шаткий миропорядок.

– Боги... – Зоряна спрятала лицо в ладонях, и ее плечи мелко задрожали. – Дамир... Как хорошо, что он не дожил до этого дня. Он бросился за тобой в самый ад, рисковал своей жизнью, шел на смерть... А ради чего?

Слова Зоряны ударили под дых.

«Дамир зря отдал жизнь... Шел на смерть... Ради чего?»

– Еще недавно ты утверждала, что не веришь в его гибель, – ледяным тоном напомнила Мирослава, с трудом сохраняя внешнее самообладание.

– Это было до… – начала Зоря и резко осеклась, пугливо оглянувшись на дверь.

– До чего? – требовательно спросила Мира.

– До того, как Верховный пришел ко мне и…